— Не надо, Андрей, — остановила его девушка. — Я понимаю, через что ты прошел. Я отдаю себе отчёт, что всё это нелепость, это… — её глаза мгновенно наполнились слезами. Девушка еле сдерживалась, голос задрожал, и она отвернулась. — Это всё неправильно, Андрей. Никто не должен был умереть. Во всяком случае, не так.
— Да уж, — только и смог вымолвить Балычев, постаравшись придать голосу максимум трагичности. — Была куча реальных вариантов погибнуть, а вместо этого мы справились сами… Вот и мне пришлось убить. Валерия, единственное, чего я сейчас хотел бы, это повернуть время вспять, исправить всё. Я, я…
Андрей изо всех сил изображал душевные терзания. Нужно было усыпить её бдительность, заставить её поверить в его раскаяние. А потом ударить.
— Мне безумно жаль, Валерия. Я только сейчас понял, что натворил.
Балычеву удалось даже слезу пустить, и это, кажется, подействовало. Девушка повернулась к нему, по её щекам нескончаемым потоком катились слёзы. Глаза покраснели, рот скривился от еле сдерживаемых рыданий. Она медленно покачала головой, сделала робкий шаг к столу, замерла в нерешительности, а затем всё-таки подошла к Балычеву и приобняла его.
— Не надо, Андрей, — шептала она, гладя мужчину по голове. — Я сама не знаю, что происходит, во что верить. Не знаю, могу ли верить даже самой себе.
Рука Балычева нащупала холодный скальпель под простынёй. Сейчас? Вонзить ей острое лезвие в спину? Или постараться дотянуться до шеи? Нет, так быстро убить её не получится. Нужно выжидать.
Девушка тем временем немного успокоилась и отошла к столу.
— Не терзай себя, Андрей, — уже более спокойным голосом сказала она, размазывая по щекам слёзы. — Мы все тут жертвы. Просто кого-то убивают физически, а кого-то убивают изнутри. Нас терзают наши собственные демоны. Никто не виноват. Это всё «Осирис».
Она замерла на мгновение, а потом, словно опомнившись, вновь подошла к своему пациенту и вынула иглу из катетера в его вене. Балычев слегка поморщился, скорее, для вида. На самом деле он не ощущал уже ничего, кроме всепоглощающего возбуждения и азарта. Вот она, Валерия, вся, целиком. Красивая, сладкая, горячая. Стоит лишь сделать шаг, и она будет его. Он чувствовал её горячее тело, когда она обнимала его. Чувствовал упругость её груди, жаркое дыхание, её сладкий запах. Он вожделел её, сгорал в своём вожделении, таял в её руках, как воск. И теперь на его пути никто не стоял… Может, стоит сперва развлечься с ней, прежде чем?..
«И думать забудь!» — строго приказал голос в голове.
Но как тут было устоять? Балычева всегда возбуждали слёзы женщин, с самого раннего детства. Вернее, это началось сразу после того случая в детском саду. Своих обидчиков он запомнил, всех до одного. Пять долгих лет он хранил свою ненависть и лелеял мысли о сладкой мести. Естественно, после детского сада они все пошли в одну школу. Уже в пятом классе он переловил их на улице поодиночке и отомстил. И если месть мальчикам была просто сладка и приносила чувство удовлетворения, то с девочками дела обстояли иначе. Он вылавливал их после школы и издевался над ними, портил их одежду, швырялся собачьим дерьмом, а иногда и отвешивал пощёчины. Они плакали, умоляли его не делать им больно, просили прощения. Да, они все умоляли его остановиться, и ни одна из них не побежала жаловаться. Они молчали, потому что чувствовали за собой вину. Понимали, почему он так жесток с ними. Они всё помнили.
Вскоре издевательства над одноклассницами вошли у него в привычку. Это вызывало в Андрее новый вид эмоций, новые ощущения. Его тело реагировало на их слёзы не так, как должно было — от их слёз он дико возбуждался. А после свершившейся мести доводил себя до исступления дома, под одеялом.
И однажды его застукала за этим сестра. «Блим-Блим? Что ты делаешь? Ты опять его теребишь, да, Блим-Блим?» Как же он ненавидел её в тот момент! Она была единственной, кому он не мог отомстить. Да, его сестра тоже была тогда в этом чёртовом туалете детского сада и тоже всё видела. А самое ужасное было в том, что она не заступилась за него тогда. Более того, она приняла сторону своих друзей и так же, как они, дразнила его. Все эти годы она издевалась над ним в школе, а дома перед родителями делала вид, что ничего не происходит. И вот опять. Она вновь застукала его. И ему ничего не оставалось, кроме как заткнуть её. Заткнуть навсегда.
Родителям он сказал, что она споткнулась и ударилась головой о батарею. Девочка получила тяжелейшую черепно-мозговую травму и навсегда превратилась в овощ. Она стала для родителей обузой, а он с тех пор никого больше не трогал.
