– И вновь вынужден указать тебе на откровенную несправедливость, – возразил декан. – Обмахивание пальмовыми листьями по сравнению с чисткой винограда – лакейский вид деятельности, а я, главный философ, по должности старше тебя.
– Да что ты говоришь, декан? И путем каких же умозаключений ты пришел к такому выводу?
– Это не просто мое личное
– В штатном расписании чего?
– Ты что, совсем уже оказначеился? Незримого Университета, разумеется!
– Правда? И где, интересно, такой университет находится? – поинтересовался главный философ, выкладывая на подносе приятный узорчик из лилий.
– Силы небесные, нет, вы только послушайте, это просто… просто…
Декан махнул рукой в сторону горизонта, и его голос умолк, словно отступив перед неумолимостью времени и пространства.
– Предоставляю тебе разобраться в этом самостоятельно, – произнес главный философ, вставая с колен и почтительно поднимая поднос.
– Я тебе помогу! – воскликнул декан, тоже вскарабкиваясь на ноги.
– Уверяю, поднос очень легкий…
– Нет, ни в коем случае! Я не могу допустить, чтобы ты все делал сам!
Вцепившись в поднос одной рукой, а второй отталкивая соперника, декан и философ, едва не падая и оставляя за собой след из расплескавшегося кокосового молока и лепестков, двинулись к заветному навесу.
Чудакулли закатил глаза. Должно быть, это от жары, подумал он. Он повернулся к заведующему кафедрой беспредметных изысканий – тот возился с каким-то ползучим растением, пытаясь прикрутить им короткий брусок к длинной палке.
– Я вот подумал… – начал Чудакулли. – Все словно с цепи сорвались, здравомыслие сохранили лишь я да ты… Кстати, чем это ты занимаешься?
– Я подумал, может, госпожа Герпес будет не против сыграть в крокет? – заговорщицки пошевелил бровями завкафедрой.
Аркканцлер лишь вздохнул и решил прогуляться по своему судну. Библиотекарь превратился в шезлонг – видимо, его организм счел такую форму наиболее функциональной для плавания. На библиотекаре спал казначей.
Гигантский лист слегка шевельнулся. У Чудакулли возникло ощущение, что зеленые трубы на мачте к чему-то
Корабль уже отделяло от берега изрядное расстояние, но вдруг аркканцлер заметил стремительно приближающееся к морю облачко пыли. Достигнув берега, облако осело и превратилось в точку, которая стремительно сиганула в море.
Скрипнув, парус захлопал под усиливающимся ветром.
– Эй, на берегу! – крикнул Чудакулли.
Фигура вдалеке помахала рукой и продолжила плыть к кораблю.
Набив трубку, Чудакулли стал с интересом наблюдать, как Думминг Тупс нагоняет лодку.
– Неплохой рывок, да будет позволено мне заметить, – похвалил он.
– Вы примете меня на борт? – крикнул между яростными взмахами Думминг. – И не могли бы вы бросить мне веревочную лестницу?
– Конечно, мог бы.
Аркканцлер продолжал невозмутимо пыхать трубкой, пока молодой волшебник вскарабкивался на борт.
– Знаешь, Тупс, жаль, нам неизвестно расстояние отсюда до берега. Ты, наверное, побил все рекорды в этом заплыве.
– Спасибо, аркканцлер, – буркнул Думминг, с которого ручьями текла вода.
– И позволь поздравить тебя с умением должным образом одеваться. Ты в остроконечной шляпе, что для волшебника на публике – непременнейшее условие, квид про кво и эт сетера в одном лице, так сказать.
– Спасибо, аркканцлер.
– Хорошая шляпа.
– Спасибо, аркканцлер.
– Говорят, волшебник без шляпы – это голый волшебник, господин Тупс.
– Мне знакомо данное высказывание.
– Но, должен заметить, в твоем случае ты хоть и в шляпе, но все равно
– Я подумал, что в балахоне будет тяжело плыть.
– И я, безусловно, рад тебя видеть – хотя в обычных обстоятельствах я предпочитаю видеть немного
– Я внезапно понял, что было бы несправедливо лишать Университет моей помощи, аркканцлер.
– Да ну? Уже замучила ностальгия по альма, так сказать, мутер?
– Можно выразиться и так, аркканцлер.
Глаза Чудакулли поблескивали сквозь облако дыма. У Думминга уже не в первый раз возникло подозрение, что этот человек гораздо умнее, чем кажется. Впрочем, если поразмыслить, фокус был нехитрым…
Аркканцлер пожал плечами, вынул изо рта трубку и принялся внимательно рассматривать ее – что такое мешает в ней проходить дыму?
– Где-то тут завалялся плавательный костюм главного философа, – сказал он. – На твоем месте я бы его надел. Подозреваю, если ты сейчас чем-то заденешь госпожу Герпес, тебе может сильно не поздоровиться. Это понятно? И если ты хочешь что-то со мной обсудить, моя дверь всегда открыта.
– Спасибо, аркканцлер.
– Правда, в данный момент, как понимаешь, она очень далеко отсюда.
– Спасибо, аркканцлер.
– И тем не менее она открыта.
– Спасибо, аркканцлер.
В конце концов, размышлял Думминг, с благодарностью скрываясь с глаз долой, волшебники Незримого Университета всего лишь чуточку сумасшедшие. Даже про казначея нельзя сказать, что он абсолютно чокнутый.
