Стивен почти перестал передвигаться по улицам в темное время суток, да и, честно говоря, в светлое время тоже старался как можно меньше «отсвечивать» в криминальных районах трущоб. Все свободное время висел на турнике, качал гантели или бегал вдоль корпусов бараков.
Очень быстро мышцы обрели твердость, тело стало гибким и упругим. Сила и скорость реакции увеличились многократно. Он уже мог подтянуться около сорок раз кряду, чем неизменно вызывал искреннее восхищение зевак. Мог поднять несколько раз самодельную штангу, сваренную из куска ржавой трубы и пары грузов неизвестной весовой категории. Мог пробежать четыре круга вокруг поселка, почти не задыхаясь.
После смерти матери он внезапно потерял единственный источник пропитания. Всеобщая трудовая повинность предполагала обязательное трудоустройство с шестнадцати лет, а там и хоть ограниченный, но все же продуктовый паек. Но до шестнадцати ведь еще нужно дожить, а для этого необходимо хотя бы иногда есть.
Немного помогали соседи, раз в три — четыре дня удавалось перехватить искусственного бульона или жидкого супчика из планктона. Но вешать себе на шею еще один голодный рот ни у кого из знакомых желания не возникло. Выход был только один — вступить в любую банду, и грабежами и кражами обеспечить себя куском хлеба.
Стивен с гневом отверг эту мысль и голодал. По ночам мучился от рези в животе, страдал молча, сжимая зубы до скрежета. Считал дни, оставшиеся до дня рождения, отмечал их черточками на стене. Он очень сильно похудел, кожа да кости. Успехи в спорте тоже резко пошли на спад. Появилось головокружение, беспричинные приступы слабости.
От матери осталась комната в бараке, в которой он был временно прописан. С началом трудовой повинности ее придется освободить. Гражданам Метрополии проще, крышей над головой их обеспечивает государство. Эмигранты выкручиваются сами. Либо общий барак, либо индивидуальная ячейка, иногда в том же самом бараке, если сумел обзавестись востребованной профессией и ухитрился поступить на службу в госконтору.
Откуда у сына эмигрантов профессия? Где и как он смог бы ее получить? И кто возьмет подростка без трудового стажа в госконтору, пусть даже и на уборку улиц? Грузчиком в порт — пожалуйста. Либо на подсобные работы в сталелитейный. Других вариантов в Краснограде просто нет.
Вот если бы уехать в Столицу…
Когда Стивену исполнилось шестнадцать, он устроился на сталелитейный завод. Запах рыбы недолюбливал с детства, поэтому работа в порту не привлекла. Получил запаянный в пластик пропуск и карточки на питание, а также право на проживание в заводском общежитии. Где, как оказалось впоследствии, вообще нет свободных коек. И никогда не было. И в ближайшие десять — пятнадцать лет не появятся. Потому что все забито до отказа, а строительство новых жилых корпусов не предусмотрено бюджетом предприятия.
Впрочем, завод это слишком громко сказано, работало от силы пара цехов по переработке металлолома. Соответственно, именно туда и взяли крепкого подростка без профессии.
Работа была несложная, пару раз в день приезжал грузовик и вываливал гору ржавого железа на забетонированную площадку. Задача Стивена — рассортировать металл, порезать на куски и загрузить в вагонетку, которую потом оттолкать руками по рельсам в цех. Ни о каких подъёмных механизмах, кроме самодельных, речи не шло.
Работать приходилось на улице, в любую погоду. Спецовка настолько старая, что расползалась по швам. Если шел дождь, Стивену приходилось трудиться, напялив поверх спецодежды вылинявший дождевик. А если валил снег, и руки примерзали к ржавому железу, он скидывал дырявые варежки и отогревал окоченевшие пальцы, запихнув их под мышки. Бытовка эмигрантам не положена, только небольшой самодельный навес в самом дальнем углу двора.
Напарником Стивена стал Прокофич — старый, но все еще крепкий и совершенно неразговорчивый дед, научивший пользоваться газовой горелкой и бензиновой болгаркой. Особо неподъемные железяки приходилось распиливать на части, если они не желали помещаться в вагонетке целиком.
В цех Стивена не пускали, не было доступа. Там работали только граждане Метрополии. Тележку затолкал через ворота и пошел вон. Охрана побаивалась диверсий, поэтому на территории предприятия царствовали суровые законы. За малейшее нарушение — увольнение с «черным билетом». Пожизненное лишение права на трудоустройство.
Стивен не стал спорить и смирился со своей участью. В металлоломе иногда попадались интересные побрякушки, из которых при прямых руках можно было изготовить что-то нужное, а затем вынести через проходную за пазухой или в кармане брюк.
