Трактор решили вытянуть, зацепив парой грузовиков. Я даже представила эту картину во всех деталях по рассказу Михаила. Кто-то из молодых, натянув ОЗК, вброд подбирается к трактору, цепляет тросы, машины буксуют, двигатели ревут, дым коромыслом. Итог печален — посадили на грунт еще и КАМАЗ. Трактор тем временем вообще засосало по самую кабину.
Потом какой-то «умник», я по голосу не разобрала, кто это был, предложил использовать МАЗ Иваныча, как самый мощный и проходимый транспорт. На что старик — вот смелый чертяка, не боится ни бога, ни черта — прямо открытым текстом в эфире объяснил, мол, «для того чтобы вернуть тягачу заложенные заводом изготовителем технические характеристики, следует для начала отцепить прицеп». Ну это я опять отредактировала текст заявления, в оригинале звучало пожестче, покороче и матом.
Завязался спор, орали все одновременно в десять глоток. Ничего не понять.
А Иваныч, тем временем, зажав микрофон рукой, одной короткой и емкой фразой определил будущую печальную судьбу Катерпиллера.
Оказалось — не ошибся. Трактор большинством голосов решили бросить. Жалко, конечно, но вытащить эту здоровенную дуру невозможно. А чтобы оправдать жертву, начали придираться со всех сторон, он, видите ли, и горючего слишком много потребляет, и колонну сильно замедляет, и пользы почти не приносит.
Мне даже обидно стало. Сухогруз на прицепе тащил, танк из себя изображал, дорогу постоянно расчищал, а как чуть-чуть оступился в грязюке, так сразу в утиль. Неблагодарные людишки! Совести у вас нет!
КАМАЗ с божьей помощью извлекли из грязи обычным Уралом. На том опять остановились. Из-за мути куда ехать — непонятно. Ждать, пока осядет ил — нельзя. Стемнеет. Форсировать озеро при свете звезд? Абсурд. Юпитер уйдет за горизонт, придется куковать до самого рассвета. Короче, замкнутый круг.
«Умник» опять прорвался в эфир и принялся настаивать на собственном предложении. Под влиянием аргументов Быков нехотя уступил. Но сразу возникла новая проблема — что делать с пассажирами? Иваныч все споры прервал словами — «няхай сидять, исть не просють, мине не мешають».
На том и порешили…
«Космонавт» в ОЗК отцепил наш прицеп, МАЗ отважно ринулся прокладывать путь, колонна потихонечку за ним поползла, а прицеп в воде остался. Чтобы не потерять из виду, Быков велел на пути оставлять «хлебные крошки» в виде поплавков. Потом вернемся, заберем прицеп.
Сколько времени заняли наши мытарства, я даже не знаю, настолько все это было медленно и нудно, что я не выдержала и задремала на «спалке» рядом с Василием. МАЗ дергался то вперед, то назад, по сантиметрам прощупывая глубину и твердость дна. Один из таких рывков оказался слишком сильным, и я проснулась, стукнувшись головой о дверцу. Пока я, приняв вертикальное положение, терла лоб и осматривалась, Стивен наконец-то прервал молчание и попросил список пассажиров с их болячками, врожденными и приобретенными за время путешествия.
Сон как рукой сняло. Так вот почему ты дружок молчишь всю дорогу. И семи пядей во лбу не нужно иметь, чтобы понять, для чего понадобился список пассажиров. Политрук озадачил покопаться в грязном белье состава экспедиции. Контрразведчик, он и в Африке контрразведчик. И сразу вспомнился подслушанный скандал между Чекистом и Эмиссаром, орали они тогда друг на друга, как сумасшедшие, никого не стесняясь. Дословно уже не помню, но что-то связанное с чередой происшествий, выходящих за рамки статистической погрешности. Причем именно политрук настаивал на версии о присутствии в конвое саботажника, ведущего подрывную деятельность. А Быков, в свою очередь, вопил как оглашенный, что никого больше арестовывать он не позволит. Хватит с него и Симоняна.
И в этом я с ним полностью солидарна. Политруку дай волю, он каждого третьего расстреляет, каждого второго под замок посадит и всех без исключения допросит с пристрастием.
Так значит, Стивена не просто прибрал к рукам Чекист, а еще и повесил на него розыск мифического шпиона и диверсанта. Шизофрения заразна. Длительное общение с больными людьми, несущими бред, может спровоцировать возникновение и развитие симптомов даже у абсолютно здорового человека. Психика — штука тонкая, гибкая и нежная. Сломать легко, а вот починить обратно — невозможно. А некоторые ученые так вообще шизофрению за болезнь не считают, мол, это лишь социальный конструкт, основанный на представлениях общества о нормальном и ненормальном. И вообще, шизофреники, это не больные, а люди с нестандартными мыслями и поведением. Вот как раз Чекист и есть типичный представитель сообщества инакомыслящих. К тому же наделенный неограниченной властью и револьвером.
Список я Стивену, конечно, дала. Кое-что пришлось переписать из истории болезни, кое-что на словах рассказала. Потому как не все подробности можно доверять бумаге. Поблагодарил вполне искренне, сложил листок в четыре раза, сунул в карман, отвернулся и снова замолчал, уставившись в окно. Но теперь хотя бы понятно, обдумывает услышанное.
