Ему и нужно то всего пару дней, чтобы стать на ноги. Сбить проклятую лихорадку. Ушибы, ожоги и ссадины — это мелочи, на которые не стоит обращать внимание. Даже его левый глаз начал видеть гораздо четче, чем сутки назад. Есть надежда, что все само собой образуется. Не в первый раз он попадает в переделки, да и наверное, не в последний. Что поделать, профессия такая.
Женщина-врач — это хорошо. Это ему сказочно повезло. Бабу он легко сумеет обвести вокруг пальца. Например, можно завести небольшую интрижку. С его опытом обольщения женского пола это вообще плевое дело, все равно что сожрать кусок торта.
Что дальше? Нужно составить хотя бы минимальный план действий на ближайшее время.
Во-первых, нужно узнать где находится артефакт? Это самый важный пункт.
Во-вторых, неплохо было бы узнать, чем закончилось нападение на конвой? Жив ли еще этот самовлюбленный кретин, возомнивший себя новым Наполеоном? Не увяжется ли следом? Не нападет ли снова под покровом темноты?
В-третьих, нужно хорошенько обдумать, не пришло ли еще время для плана Х?
Что-то подсказывало Джону, артефакт все еще здесь. Если колонна уверенно встала на марш к Бахр-Дару, значит, Джарваль не сумел захватить груз. И это очень хорошо. Не придется снова возвращаться к сумасшедшему арабу и силой оружия отнимать бесценный камень. А если судьба и столкнет их еще раз, а Джон втайне надеялся, что этого уже не произойдет, придется разделаться с шейхом раз и навсегда. Чтобы больше не путался под ногами и не совал гаечные ключи во вращающиеся шестеренки планов Джона. А с Ван Лю мы разберемся чуть позже. Надеюсь, Ланкастер достойно встретит китайскую делегацию на подступах к Бахр-Дару.
Отныне и навсегда, больше никто не смеет посягать на честь и свободу Джона. И карой за это будет смерть. Не нужны мне пальцы, яйца и уши обидчиков. Только их головы целиком. И никак иначе…
Он почувствовал, как стремительно погружается в царство Морфея. Несколько секунд безуспешно боролся с подступающим сном, но в конечном счете уступил.
27 — 28 февраля 32 года.
Совещание длилось больше двух часов кряду. Уточнили численный состав экспедиции, не без моей помощи составили списки раненых и убитых, переписали оставшуюся на ходу технику. Затем пришли к выводу о необходимости заново перераспределять водителей по экипажам. Это задача сложная, и ее пока временно отложили.
В процессе обсуждения возник казус. Бандиты, собравшиеся за пару минут и внезапно умотавшие вместе со своим чудным шейхом в неизвестном направлении, ухитрились напрочь «забыть» о собственных раненых. А их набралось без малого два десятка, и почти половина — нетранспортабельные. Даже встал вопрос, от каких грузов можно безболезненно избавиться, чтобы уместить всех.
Предложила Быкову альтернативный вариант — оставить меня здесь. Потом, — говорю, — вернетесь, заберете. А пока я у шейха в гареме поживу. Должен же у эмира быть собственный гарем? Наверняка есть. Там и условия жизни должны быть вполне приемлемые. А для меня, как не сильно требовательной особы, жизнь раем покажется. Вот останусь тут, детишек от шейха нарожаю и буду жить припеваючи, пока вы там, как идиоты, новую планету колонизируете.
Быков наотрез. Лидия Андреевна, готовьтесь к отъезду. А если кого-то из раненных бандосов мы живыми до места назначения не довезем, значит, на то воля Аллаха.
Я его цинизма не приняла и стала на дыбы. Может, говорю, Родион Сергеевич, мне их сразу того — скальпелем по горлышку — и в колодец? Что вы вообще несете? Если я говорю нетранспортабельны, значит, их нельзя трогать. Либо на несколько дней притормозите экспедицию, либо езжайте без меня. Оставьте мне скорую с водителем, я вас чуть позже догоню…
Быков даже голос повысил:
— Лидия Андреевна, не утрируйте, пожалуйста. Я всего лишь говорю о необходимости доставить раненых в Хартум. А там уже пусть сам эмир решает их судьбу. Нужны — пусть лечит. Не нужны — пусть делает с ними, что хочет. Хоть бритвой по горлу… это уже не моя проблема. Единственного врача экспедиции я дикарям на съедение не отдам. А чужих раненых мне на шею вешать не нужно.
Тут я конкретно так задумалась. Девятнадцать человек — это не мало. Плюсуем сюда еще два десятка наемников из личной гвардии эмира, выделенных нам для сопровождения колонны. Итого — сорок человек. Коих придется зачислять в штат, кормить, поить, одевать и лечить. Эдакую ораву еще и куда-то рассадить нужно, а у нас же все под завязку забито. Получается, он прав, раненных наемников мы с собой взять не сможем. Но если их здесь оставить, то половина точно умрет. Я на это пойти никак не могу. Все-таки клятва Гиппократа для меня, как для медика, не пустой звук. И что делать прикажете?
