Рассказ Джона шит белыми нитками. Это понятно даже совсем неопытному контрразведчику. В совокупности с его внезапным появлением посреди Африки история выглядит вдвойне подозрительно. И хотя отдельные элементы рассказа выглядели вполне правдоподобно, в единое целое картина все равно не складывалась.
Джон отвечал быстро, практически без пауз на обдумывание. Видимо, такое поведение должно было усыпить бдительность вопрошающего, убедить в правдивости сказанных слов. Но именно поспешность, в конечном итоге, все испортила. Бегающие зрачки свидетельствовали о бешеной скорости работы мыслительного аппарата. В душу Стивена закрались сомнения.
И была еще одна неувязка, смущавшая молодого политрука. Во время процедуры знакомства Джон выглядел слабым и безвольным, двигался и говорил крайне заторможенно. Голос глухой, с характерной хрипотцой. Бледная кожа, нарушенная координация движений, сложности с концентрацией внимания, частое сглатывание слюны. Весь внешний вид буквально кричал о перенесенных физических страданиях и крайне болезненном состоянии организма.
Но во время допроса Джон неузнаваемо преобразился. Голос обрел твердость и силу, лицо порозовело, а вялость и пассивность бесследно исчезли, сменившись оживлением и противоестественным возбуждением. Несомненно, американец понимал всю важность проводимой беседы и незримо мобилизовался, сосредоточившись на убедительной интонации и четко произносимых ответах. Но тело выдавало вранье с потрохами. Контролировать жестикуляцию и артикуляцию одновременно — сложно, а в состоянии крайнего физического истощения, наверное, вообще невозможно.
Все перечисленные наблюдения приводили к парадоксальному выводу. Либо Джон симулирует и в действительности не так слаб, каким хочет казаться. Либо имеет немалый опыт быстрого выхода из кризисных состояний. Как боксер, выигрывающий раунд сразу после нокдауна. Силен не тот, кто не падает, а тот, кто находит в себе силы подняться и завершить бой в свою пользу.
Отсюда само собой вытекает, что Джон вовсе не тот, за кого себя выдает. Мастер-сержант штурмового батальона не должен владеть подобными навыками. Их этому не обучают.
А еще от пристального взгляда Джона не укрылся тщательно скрываемый легкий тремор кистей рук. Переизбыток адреналина в крови? Чего же так сильно испугался американец? Неужели громкой должности Стивена? В совокупности с его возрастом эффект скорее должен быть прямо противоположным. Никто не воспримет всерьез молодого и зеленого лейтенантика, и уж тем более не станет трястись перед ним, как осиновый лист.
Нет, тут что-то другое…
А если Джон вовсе не штурмовик, то кто он? Навыкам противодействия допросам обучают исключительно разведчиков. И далеко не рядовых. Опять же, судя по возрасту Джона — прилично за тридцать, оставаться мастер-сержантом до этих лет может только совсем тупоголовый кретин. Джон такого впечатления не создает. Значит, он несколько преуменьшает свое реальное воинское звание. Ему больше подойдут погоны капитана. Для майора еще слишком молод, так что или первый лейтенант, или капитан.
Стивен задумался, а есть ли в этом смысл?
Конечно! Если разведгруппа невелика, офицеров в ней будет минимум один или двое. Отсюда вытекает, что Джон с очень большой вероятностью и есть тот самый, якобы погибший командир группы.
Стивен непроизвольно остановился, глубоко погруженный в раздумья.
Но тогда вся тщательно разыгрываемая Джоном комедия приобретает совсем иной оттенок. Повторный допрос просто неизбежен. Неужели он этого не понимает? Хочешь снять с себя все подозрения — не ври, даже в мелочах. Что могло заставить Джона лгать, рискуя навлечь на себя пристальное внимание службы безопасности? Ответ всего один — боевое задание.
Вот только никаких реальных доказательств его лжи у меня нет. Тремор к делу не подошьешь.
Что делать? Неплохо было бы для начала немного понаблюдать за действиями Джона со стороны. Чем интересуется? С кем контактирует? А уже потом взять в плотную разработку и повторно допросить. Но где взять время и обученных слежке людей? Дело не простое, дилетантский подход вреден. Опытный разведчик моментально заметит «хвост».
Дневальный перехватил Стивена прямо возле командирского Тигра.
— Господин политрук, вас Джузеппе зовет. Сказал, — очень срочно.
Стивен растерянно остановился.
— Джузеппе? А кто это?
— Повар наш, итальяшка.
— Так его зовут Джузеппе… — смутился Стивен, — не знал. А что случилось?
— Не знаю, господин лейтенант. Он не сказал. Попросил вас срочно разыскать и передать, чтобы вы пришли на кухню. Прямо сейчас. Немедленно!
Что повару могло понадобиться от политрука? Очень и очень странная просьба.
— Ну хорошо, сейчас подойду.
Он замер на полушаге от двери броневика.
А если действительно, что-то чрезвычайно важное? Подробный отчет о допросе Эмиссару займет прилично времени. Потом нужно будет совместно выработать решение, а это тоже не мгновенно. Не станет ли задержка роковой?
Неожиданное препятствие на пути к Родиону даже немного обрадовало Стивена.
Пока буду выяснять, что там у Джузеппе стряслось, еще немного подумаю.
