Не вышло. Приступ был настолько сильным, что буквально порвал его пополам и сбил с ног. Стивен хрипел и задыхался, метался по земле, отчаянно пытаясь задавить приступ кашля, но ничего не выходило. Тот рвался наружу мелкими каплями крови, оседающими на песке. В глазах потемнело, а силы совсем оставили Стива. Он повалился на бок, подтянул колени к животу и еще несколько минут содрогался в невыносимых спазмах, а затем потерял сознание…
Он пришел в себя и по резко прыгнувшему в зенит диску солнца понял, что прошло много времени. Час, а может быть, и больше. Проклятый кашель стих, но при каждом вдохе легкие издавали неприятный шелестящий звук сминаемой бумаги.
Стивен растерянно осмотрел пустыню и понял, что не знает куда ему идти. Кругом солончак выглядел совершенно одинаково. Следов от машины нет и в помине. Как ни стыдно признаваться самому себе, но пока валялся без сознания, потерял драгоценное время. Солнце подсушило песок, ветер переложил песчинки, и вот результат — больше нет никаких следов. Словно здесь никогда и не проезжал УАЗик с Мишкой за рулем.
Стивен почувствовал, как растет и ширится в груди глухое раздражение и злость на самого себя.
Слабак! Тряпка! Ну-ка немедленно соберись. Без тебя Мишка из этой передряги не выберется.
Он опустился на колени и стал внимательно разглядывать почву вблизи. Несколько минут ползания на четвереньках ничем не помогли. Следы из воздуха не проявились.
Что делать дальше? Продолжить идти на восток? Это, пожалуй, самое оптимальное решение. Не стал бы Михаил менять направление без веской причины. А таковой могла стать только непроходимая местность — горы, скалы, трещины, цепь озер.
А если Мишка свернул, объезжая небольшую каменистую гряду, а затем слегка отклонился от маршрута в сторону? Тогда он рискует проскочить и уйти слишком далеко в пустыню. Настолько далеко, что на обратную дорогу может не хватить сил.
Сколько он уже прошагал? Ощущения подсказывали, что три километра давно пройдены. Но так ли это? Внутренний хронометр ведь мог и врать.
Никаких скал и озер по дороге сюда он не встретил. Значит, для Михаила не было актуальных причин менять направление движения. Пока солнце еще не в зените, и восток определить очень просто, нужно идти.
Не важно, сколько я прошел, буду идти до тех пор, пока не найду Мишку или пока не сдохну…
Солнце поднималось все выше и выше, и словно в насмешку, расположилось точно над Стивеном. Без компаса определить направление он больше не мог. Ветер окончательно стер все следы колес. Куда шагать — непонятно. Да и есть ли в этом смысл? Если он отклонится от маршрута, то неизбежно протопает мимо и с каждым шагом будет только удаляться.
Придется сделать небольшой привал. Хоть бы деревце какое…
Каменистая растрескавшаяся почва. Ничего живого. Мертвый континент. Ноги гудят, а садиться на грунт нельзя. Песок в пустыне нагревается до восьмидесяти градусов.
Присел на корточки, но это оказалось очень неудобно.
Нет, так не пойдет. Нужно идти.
Раздеваться тоже нельзя — слишком много ультрафиолета, ожоги будут страшные. А у него из одежды только брюки и бинты. Плечи и голые руки неизбежно обгорят.
Стивен растерянно оглянулся по сторонам.
Да что же делать?
Глухое раздражение росло и ширилось норовя лопнуть, словно гнойник. Стивен несколько минут не мог понять, что с ним происходит, и наконец догадался, что это плавно подкрадывается паническая атака.
Еще тебя мне не хватало!
Он оглянулся назад и продолжил шагать. Цепочка собственных следов все еще была видна.
Вот так и буду идти дальше, время от времени оглядываться назад и корректировать направление.
Стив пришел в себя от истеричного крика Мишки.
— Стивен, вставай! Нельзя спать. Ну пожалуйста, вставай. Нужно идти. Тебе нельзя спать, стало слишком жарко.
Ничего не понимая, он открыл глаза и огляделся. Солнце пекло во всю мощь адского котла. Словно кто-то всесильный открыл дверь в преисподнюю. От раскаленного песка исходил невыносимый жар. Горизонт плыл и колебался.
Оказывается, Стивен снова потерял сознание и теперь валялся на земле в позе зародыша под прямыми лучами немилосердного африканского солнца.
Мишка прав, нужно вставать и идти. Иначе я тут поджарюсь, как на сковородке.
Так, стоп. Мишка? Откуда здесь мог взяться Мишка?
Стивен вскочил на ноги, и тут же без сил свалился обратно. Перед глазами потемнело, в ушах раздался звон, к горлу подкатила тошнота.
Сердце колотится, как сумасшедшее. Пульс в голове, словно молоточек метронома. Все ясно. Гипертермия. Перегрев.
— Вот черт! Так и до инсульта недалеко.
Он снова попробовал приподняться, но ничего не вышло. Мышцы не слушались.
— Стив, ну как ты? Идти сможешь?
— Мишка…
Стивен потряс головой, чтобы привести себя в чувство, и вновь ничего не вышло. Он уже почти ничего не видел вокруг. Мир опять съежился, словно воздушный шарик, из которого выпустили воздух.
Но может оно и к лучшему? Чем меньше мир, тем меньших размеров в нем солнце. Может, не так сильно будет жечь?
— Стивен, вставай! Песок нагрелся. Нельзя лежать. Нужно идти. Вставай, Стивен!
