— Я знаю. Давно простил. И давай больше не будем об этом.
Мишка улыбнулся своей наивной и какой-то совсем детской улыбкой.
— Ну, тогда идем, совсем чуть-чуть осталось. Скоро УАЗик покажется.
— Так я, получается… почти дошел?
— Ну да, почти… почему-то остановился, запаниковал на пустом месте… а потом вообще вырубился.
— Мне казалось, что я иду бесконечно долго.
Мишка внезапно рассмеялся и вдруг ткнул указательным пальцем куда-то в сторону.
— А вот здесь я артефакт спрятал.
— Где?
— Ну вот, видишь — камень из грунта торчит. Нет, не туда смотришь. Левее.
— Ага, вижу… а нафига ты его… выбросил?
— Не выбросил, а спрятал от бандитов.
— Спрятал в пустыне? — поразился Стивен.
— Ага, — с ликованием подтвердил Михаил, — самое надежное место для тайника. На видном месте. В пустыне очень много камней. Ты еще поди попробуй найди тот, который тебе нужен.
— Ну да, согласился Стивен, — это точно. А как ты его сам потом искать будешь?
— Ну вот я тебе и показываю место, где спрятал. Вдруг я забуду, а теперь и ты знаешь, где он лежит. Ты ведь точно не забудешь.
— Ничего не понимаю. Ты считаешь, что я непременно запомню это место?
— Еще как запомнишь, — засмеялся Мишка, — у тебя же память невероятная. Ты вон сколько языков знаешь. Где-то же все эти слова у тебя в голове помещаются.
Стивен пожал плечами:
— Никогда не задумывался, где именно помещаются запомнившиеся слова. Просто запоминаю и все.
— Ну вот, — хихикнул Мишка, — значит, просто запомни где артефакт лежит, и все. Так, на всякий случай. А то у меня-то память дырявая. Вдруг, действительно, забуду?
— Ладно, попробую запомнить.
Они прошагали еще несколько метров в тишине.
— Ну вот и УАЗик, — с каким-то облегчением произнес Мишка, — теперь ты уже и сам дойдешь.
— В смысле… сам?
Стивен повернул голову направо и не увидел Михаила.
— Мишка, ты где?
Стивен растеряно озирался вокруг. На многие километров вокруг не было никого. Только бескрайняя мертвая пустыня…
Он пошатнулся и чуть не упал. Перед глазами вновь замельтешили знакомые черные крылья приближающегося беспамятства. Уши заложило, словно нырнул на глубину, а из носа вновь потекла струйка крови.
— Мишка… ты… где?
Ответа нет.
— Ми-и-ишка!
И тут ему впервые в жизни стало страшно.
— Я схожу с ума, — пробормотал Стивен вслух, — что это было? Мираж? Галлюцинация? Бред воспаленного сознания?
Но этого не может быть! Он только что своими глазами видел Мишку, разговаривал с ним. Это не мираж. Мишка — был!
Стивен все так же стоял посреди пустыни в одиночестве, но кое-что изменилось — у самого горизонта хорошо различим силуэт УАЗика.
Он и дошел, только благодаря Мишке…
Нет, не так…
Это Мишка заставил его встать. Они шли вместе. Мишка болтал без умолку. Поддерживал под руку. И черт возьми, он же мне только что показал место, где лежит артефакт, и велел его запомнить. Но если Мишки не было, если он мне привиделся в бреду, значит, и артефакт тоже был ненастоящим?
Да нет, этого не может быть! Мишка сказал, что в багажнике лежит канистра, а в ней немного воды. А еще в кабине есть одеяло… и пассажирское сиденье можно легко открутить, потому что оно держится всего на двух болтах. Откуда я могу это знать? Мираж не может разговаривать вслух, и тем более он не может сообщать ценную информацию.
Стивен опять пошатнулся, и вновь с большим трудом удержался на ногах.
Падать нельзя, нужно идти. Осталось совсем немного…
Вернулся посыльный, швырнул грязно-белый флаг на песок, устало вытер лоб.
— Разрешите? — кивнул на ящик, — Родион Сергеевич, что-то ноги не держат.
— Присаживайся. Ну что, согласились?
— Так точно, — кивнул головой, с трудом переводя дух, хлебнул воды из фляжки. Видимо, еще не до конца осознал, что остался цел и невредим.
— Выдвинули условия.
— Какие? — равнодушно уточнил Родион.
— Требуют, чтобы вы пришли один и без оружия.
— Да это понятно, по-другому и не бывает.
Родион медленно поднялся, отцепил кобуру и швырнул на песок. Похлопал себя по карманам, как будто проверял, не завалился ли за подкладку пулемет Калашникова? Но нет, не нашлось. Кроме ножа за голенищем — ничего. Размышлял недолго, нож полетел на песок.
— Ладно, я пошел.
— Родион Сергеевич, может, все-таки не стоит? Слишком велик риск.
Отмахнулся равнодушно, поднял импровизированный флаг, вышел из-за грузовиков и пошагал в сторону лагеря. Самое интересное, что ни страха, ни волнения не испытывал вовсе. Никаких мыслей в голове. Только усталость и злость на самого себя. Ну и проклятая жара, доконала в край!
Наемники показались из-за ящиков, когда он подошел почти вплотную. Не стал провоцировать, поднял руки, потом заложил за голову. Быстро и тщательно обыскали. Ничего предосудительного не нашли. Руки завели за спину и связали веревкой, повели в лагерь. Невольно поежился, почувствовав себя неуютно под прицелом сразу нескольких стволов различного калибра.
