— Нет, конечно. Почти с самого начала пути пошла череда подозрительных поломок и различных форс-мажоров. Сколько единиц потеряли?
— Техника на последнем издыхании, — возразил Родион, — запчастей нет, ремонтируем переставляя детали с одной машины на другую. Что же тут удивительного? Да и люди… Состав экспедиции, по большому счету, оказался не готов к африканской жаре и трудностям перехода.
— Так оно так, — покивал головой Чекист, — да и с водой… согласен… может быть какой-то разгильдяй действительно забыл кран закрыть, и поэтому целая цистерна питьевой воды в песок утекла. Но только я в это не верю! Не бывает подобных совпадений, слишком подозрительно выглядит. Ну что же мы с тобой олигофренов в экспедицию набирали? Нет, конечно! Вот поэтому я и не верю, что кто-то из водил мог забыть закрыть кран. Даже самый недалекий понимает, что без воды в пустыне смерть. Ведь это их вода! И на кону их собственные жизни.
— Да уж, — был вынужден согласится Эмиссар, — выглядит подозрительно. Но разгильдяйство, это не всегда злой умысел.
— Потом было нападение «падальщиков», — продолжил Чекист, — откуда они узнали, что приближается конвой? Даже засаду с минами успели организовать. Действовали ловко, слажено, скоординировано, по всем правилам боевой группировки. Но это «падальщики». Свора тупых примитивных дикарей. У них в принципе нет никакой военной подготовки, по уровню интеллекта они ненамного выше неандертальцев.
Родион пожал плечами:
— Может совпадение. Ждали кого-нибудь, а тут мы.
— Потом — ящерицы, — не сдавался Гейман, — Родион Сергеевич, ты слышал когда-нибудь, чтобы рептилии нападали на технику? Звучит как бред сумасшедшего.
— Голод, — потер лоб Родион, — прибежали на шум, попытались атаковать.
— Еще раз повторяю — бред. Вараны не водятся в пустынях, только на побережье. Вараны не охотятся стаями. Вараны очень редко нападают на людей. А уж на технику…
Родион озадаченно хмыкнул:
— Есть предположения?
Гейман помотал головой:
— В том-то и дело, что никаких. Я могу предположить только существование фермы по разведению ящериц на мясо. Но каким способом их натравили на конвой? Это же не дрессированные мартышки. Или ящерицы дрессируются?
— Понятия не имею.
— Армяша этот, — продолжил политрук перечисление, не слушая Родиона, — грузовик со штурмовиками чуть в провал не сбросил. Ведь сразу ополовинил бы состав охраны.
Чекист внезапно замолк и поднял растерянный взгляд на Эмиссара.
— Жеваный крот!
— Что? — вскинулся Родион.
— Я же этого козла в будке прикрыл, хотел допросить позже и напрочь о нем забыл.
— Ты хочешь сказать, что он до сих пор в «вахтовке» сидит? Без еды и воды?
— Похоже, что да.
— Вот черт!
Родион подскочил как ужаленный, и сразу рванул на выход…
Добежали до грузовика почти одновременно, Чекист даже позабыл про двухчасовой пеший переход по пустыне и напрочь обгоревшую лысину. Родион первым забрался по ступеням, рванул обжигающий металл рукоятки на себя. Внутри импровизированного автозака оказалось темно и очень душно, металл накалился на солнце и прогрел воздух. Несколько секунд вспоминал как зовут бедолагу, но в памяти так и не всплыло имя.
— Эй, как там тебя, Симонян? Давай на выход!
Из будки не раздалось ни единого звука. Никто не торопился навстречу.
Может все-таки ослушались приказа и выпустили?
Шагнул в темноту, пощелкал зажигалкой.
— Черт!
Надежда испарилась, средь ящиков с инструментом и запчастями неяркий язычок пламени выхватил тело водителя, лежащего на полу. Подскочил, тронул за плечо, легонько потряс, обернулся, крикнул в открытую дверь:
— Лев Исаакович, помоги, он без сознания.
Запыхавшийся Чекист загородил проход, вновь сгустилась темнота, пришлось чиркнуть зажигалкой.
— Давай, за руки и за ноги.
Тело внезапно показалось очень тяжелым. Ухватились, потащили к выходу.
— Сколько же он тут сидит? Часов двадцать. Мать честная!
Бледное лицо с запекшимися губами, засохшая струйка крови под носом.
Увидел кого-то из штурмовиков, поднял руку чтобы привлечь внимание, крикнул:
— Эй, ты, быстро позови врача.
Лидия Андреевна примчалась словно на крыльях, швырнула алюминиевый чемоданчик с грубо намалеванным крестом на песок, склонилась над водителем, пощупала пульс. Ухватившись за подбородок, повернула голову и приоткрыла один глаз, — зрачок на свет не отреагировал. Сунула под нос ватку с нашатырем, слегка поводила влево-вправо, реакции никакой.
— Гипертермия и сильное обезвоживание, — констатировала она, — пульс нитевидный, возможно кома.
Обернулась к своему помощнику из «научников», и паре любопытствующих штурмовиков. Лихо скомандовала:
— Носилки сюда, быстро! Василий, готовь капельницу.
Чекист задумчиво потер обгоревшую лысину.
— Родион Сергеевич, одно за одним, навалилось, то ящерицы эти, будь они неладны, то буря, то группа потерялась. Извини, совсем запамятовал.
Родион не на шутку разозлился.
Почему ты оправдываешься? Лучше бы ты не оправдывался, сволочь!
Небольшая группа зевак столпилась вокруг носилок.
— Марш по местам! — гаркнул на них Чекист, — нечего тут глазеть.
Родион задумчиво покачал головой:
