– С чего Вы взяли? – натурально обиделся я. Мне казалось, что роль милицейского, простите, полицейского опера, я играю очень натурально, а оказывается, что я на грани провала.
– Точно сказать не могу, но обыкновенный мент себя так, как ты, не ведёт. Уж больно ты шустрый, какой-то ты независимый, и нос суёшь не в свои дела. Обыкновенный опер спит и видит, как бы с себя всеми правдами и неправдами хоть одно дело спихнуть, а ты наоборот – чужими делами интересуешься! Ты что, шпион?
– Угу, шпион, – недовольным тоном пробормотал я. К моему неудовольствию Кавалеров оказался во всём прав. – Шпион! Внебрачный сын Джеймса Бонда и Мата Хари.
– Ты что, майор, действительно решил, что всё, что ты мне здесь наговорил, я до тебя не знал? – пропустив шутку мимо ушей, продолжил наседать на меня Кавалеров. – Я тебе больше скажу: убивали Шоколадника несколько человек. Я так думаю, что было их, как минимум, двое. Помнишь, сторож говорил о машине с хорошо отлаженным двигателем? Так вот один из них крутил баранку, а другой – спецназовец или боевой пловец, – хрен их там разберёт, сидел в салоне рядом с Шоколадником. Потом они вдвоём вынесли насильника из машины и бросили умирать на матах в сарае.
– Почему вдвоём? – машинально задал я вопрос.
– Потому что если бы был один исполнитель, были бы следы волочения жертвы, а их, как ты помнишь, не оказалось.
– Да, не было, – подтвердил я. – Хотя ноги у Шоколадника тоже были связаны, следовательно, самостоятельно идти он не мог.
– И, судя по их оперативности, исполнители – действующие сотрудники какой-то отечественной спецслужбы, – продолжил Кавалеров. – Шоколадника они привезли на место его последнего преступления, а это значит, что информацией наши таинственные мстители владели в полной мере. Спрашивается: откуда? Молчишь, майор? Тогда я задам тебе ещё один вопрос. Скажи мне, Васильчиков, как это наши бойцы невидимого фронта в течение суток умудрились отыскать Шоколадника, и не просто отыскать, а ещё и наказать, когда весь московский уголовный розыск его полгода безуспешно ищет? Верней, искал! Дальше рассуждать будем, или для тебя этих аргументов достаточно?
Я молчал, потупив глаза, позорно молчал.
– Вот что, майор, запомни, что я тебе скажу: мне легче ещё один выговор за низкую раскрываемость получить, чем на хвост неизвестно какой спецслужбе наступить, – уже без всякого ехидства добавил Кавалеров. – И ты тоже забудь про это дело, и свой нос, куда тебя не просят, не суй – здоровей будешь. Всё! Можешь идти. Нет, стой! Мой тебе совет: лучше займись грабежами. Совсем преступность распоясалась – среди белого дня у дамочек сумочки вырывают. Кошмар, да и только!
В конце рабочего дня связной условным звонком вызвал меня на встречу. Вечером мы сидели за столом в небольшой придорожной чебуречной, и пили пиво.
– Может, съедим по чебуреку? – с невинным видом предложил я Алексею.
– Лучше сразу пулю в лоб – меньше придётся мучиться, – невозмутимо парировал связной.
Я видел, что он не в духе, видимо, на это были веские причины.
– Твоё предположение о том, что второй выстрел полицейского должен был убить канцлера, подтвердился, – глядя в пивную кружку произнёс Алексей. – Специалисты по трасологии всё перепроверили, и согласились, что если бы у фрау Вернер не подвернулся каблук, пуля ударила бы ей точно в сердце. Однако предъявить обвинение полицейскому в преднамеренном убийстве нет оснований. Ситуация была стрессовой: времени на изготовку для стрельбы и прицеливание не было. Поэтому доказать, что полицейский метил именно в канцлера, а не в нападавшего, нет никакой возможности, тем более что оба находились на линии огня.
– Но ведь тебя не это беспокоит, – вклинился я в его монолог.
– Да, не это, – согласился Алексей. – Наши аналитики в свете последних событий считают, что Таненбаум – это сотрудник Аппарата Президента или даже член нынешнего кабинета министров. Во всяком случае, этот человек находится в непосредственной близости от Президента.
– Да-а, час от часу не легче! И что же хочет наш таинственный друг?
– Власти! Аналитики считают, что все его действия направлены на захват власти.
– Вооружённый переворот?
– Не обязательно. Есть и мирные или почти мирные варианты.
– Неужели! И какие именно?
– Например, так называемый «Греческий вариант». Он тебе хорошо известен: экономический крах Греции влечёт за собой лавинообразное развитие экономического кризиса Евросоюза, который впоследствии распространится и на Россию. Ну а дальше экономика России впадает в коллапс, поскольку у нас сырьевая модель экономики: цены на нефть моментально падают, так как во время кризиса автомобильная промышленность тоже в упадке, потребление бензина снижается и никому такие запасы нефти, как сейчас, не нужны. Дальше экономический кризис автоматически влечёт за собой политический, и, как следствие, Государственная Дума за развал экономики в масштабе государства объявляет действующему Президенту импичмент. После чего разворачивается предвыборная кампания, в ходе которой к власти в государстве приходит тот, кто сейчас называет себя Таненбаумом.
