В это время за стенкой послышался пронзительный женский визг, забористая матерная ругань и падение чего-то тяжёлого, возможно нетрезвого тела, как любит выражаться наш криминалист Михалыч, «…из положения «стоя». Это к токарям с ответным визитом вежливости пожаловали крановщицы. Всё шло строго по протоколу: выпивка, танцы, мордобой из-за дамы, опять же выпивка, но уже на мировую, снова танцы и если дамам повезёт, и токаря к концу «светского приёма» не упьются, то возможна торопливая, с оглядкой и горьким похмельным привкусом, случайная близость.
Честно говоря, я в этот момент нетрезвым представителям рабочего класса и их раскрепощённым подругам завидовал «белой» завистью. В их жизни не было никаких сомнений, всё было просто и понятно: «завод – общага – завод». Через какое-то время женитьба на простой работящей девушке, и формула семейного счастья преобразуется в «завод-квартира-завод», а в весенне-летний период – «завод – шесть соток – завод». И никаких тебе головоломок, никаких происков тайных злодеев, в общем, никаких Таненбаумов и им подобных. Не надо спасать мир, рисковать жизнью, и, если понадобится, отнимать чужую. Есть тихая семейная «гавань»: незлобивое ворчание жены по поводу неисправного утюга, разбросанные по квартире детские игрушки, выезды на дачу по выходным, есть домино на самодельном столике во дворе, а также рыбалка и пиво с друзьями по праздникам.
Наверное, это и есть обыкновенное человеческое счастье! Пускай простенькое, незамысловатое, но счастье, которого мне так не хватает!
Раньше, в прежней жизни, я на визиты в высокие начальственные кабинеты никогда не напрашивался. Для тех, кто не знает, поясняю: пользы от таких визитов ни на грош, а вот головной боли бывает много, даже очень много. Ну не любит начальство, когда подчинённый что-то начинает просить или, не дай бог, совать нос не в свои дела. Я знавал одного руководителя в генеральских погонах, который любил повторять: «Если подчинённый интересуется чужой работой, значит он или недогружен своей или же он иностранный шпион»! Проницательный был человек, упокой Создатель его генеральскую душу!
В кабинет начальника уголовного розыска я пришёл по доброй воле, в трезвом уме и здравой памяти. Пришёл, чтобы поделиться мыслями по убийству Шоколадника. Хоть и не мне это дело было поручено, и в перспективе следствия вырисовывался типичный «глухарь», мне казалось, что Ковалёв с радостью ухватится за мои рассуждения и даст команду проверить их состоятельность на практике. Свалить «глухарь» – большое дело! Тут простой благодарностью начальство не отделается, тут премией в размере месячного оклада попахивает! Однако всё произошло совсем не так, как я ожидал.
Ковалёв встретил меня насторожённо и слушал невнимательно, всё время порываясь кому-то позвонить или найти какой-то документ в стареньком сейфе.
– Валентин Иванович! – взывал я. – Ведь есть же зацепки в этом деле! Есть!
– Неужели? – натурально удивлялся Конь, делая вид, что среди вороха бумаг на столе ищет какой-то документ. – И позвольте Вас спросить, какие именно?
– Вот заключение эксперта, – тряс я перед носом начальника заполненным бланком, – из которого следует, что руки потерпевшего, то есть Шоколадника, были связаны узлом, который используют военные разведчики при конвоировании «языка». Он называется «двойной самозатягивающийся» – чем больше «язык» старается освободиться от верёвок, тем сильней они затягиваются на кистях рук.
– И что из этого следует?
– Из этого, Валентин Иванович, следует, что убийца раньше служил в специальных частях или проходил спецподготовку.
– Прикажешь проверить всех военных разведчиков, боевых пловцов, спецназовцев, а также сотрудников ГРУ и ФСБ, уволенных в запас за последние пять лет?
– Это, конечно, тоже вариант, но может это не бывший сотрудник, а действующий.
– Это ещё несколько тысяч человек! – радостно подытожил Конь. – Да и кто тебе позволит копать под наших «старших братьев»?
– Можно сузить круг подозреваемых, – не сдавался я.
– Как? – уже открыто издевался надо мной Кавалеров.
– За Шоколадником до Цаплиной Оли числилась ещё дюжина эпизодов изнасилования малолетних. Однако неизвестный мститель появился только после нападения на Цаплину. Следовательно, она ему дорога. Возможно, он её родственник. Считаю, что надо сосредоточить внимание на родственниках Цаплиной по мужской линии. Не думаю, что их будет очень много.
– Толково, – согласился Конь. – Значит, надо перешерстить родственников Цаплиной, отыскать среди них человека со спецподготовкой и проверить его алиби на день смерти Шоколадника? Так?
– Именно так! – согласился я.
Последовала пауза, в течение которой Кавалеров внимательно изучал меня, словно видел впервые.
– Вот гляжу я на тебя, Васильчиков, и, честно говоря, удивляюсь: розыскник ты неплохой, и опер толковый, но не мент ты! Не мент!
