Последний крестовый поход полностью

Для Людовик захват Карфагена был первоочередной задачей. В четверг 24 июля по их просьбе генуэзские моряки, усиленные пятью сотнями пеших и конных арбалетчиков и четырьмя рыцарскими баталиями (Бокер, Каркассон, Перигор и Шалон), взяли Карфаген, точнее, как выразился Примат, "замок Карфагена". Сгруппированное на холме Бирса, в древних зданиях, поселение было защищено стенами, вероятно, сделанными из глины, как во времена Идриси, но достаточно высокими, так как крестоносцам потребовались штурмовые лестницы. Сам король с остальными рыцарями, организованными в семнадцать баталий, прикрывал штурм, чтобы предотвратить любую атаку со стороны ифрикийцев, которые, вышли из Туниса на помощь Карфагену[141]. Согласно Annales de Gênes (Анналам Генуи), именно генуэзские моряки взяли город и они же установили на крепостных стенах знамя Генуэзской коммуны. Примат косвенно подтверждает этот факт, но уточняет, что на стенах также были установлены знамена короля и французских баронов.

По словам Пьера де Конде, крестоносцы уничтожили всех, кого нашли в городе, мужчин, женщин и детей[142]. Триста сарацин, укрывшихся в подземельях, задохнулись от возникших в городе пожаров. Многие жители, к счастью для них, смогли убежать, забрав с собой свой скот. Французские рыцари видели, как они покидали город, но распоряжения были очень строгими, и никто из них не должен был покидать город без приказа. Операция прошла полностью успешно. Пьер де Конде сообщил, что с христианской стороны погиб "только один бедный моряк". К сожалению крестоносцев, в захваченном городе нашлось только много запасов ячменя, и это было все. И если они рассчитывали захватить богатую добычу, то сильно просчитались[143].

Стоит отметить еще один момент. Автор Annales de Gênes (Анналов Генуи) подчеркивает роль генуэзских моряков в захвате Карфагена. Но он отмечает, что в самые первые дни в Тунисе они оставались на кораблях и сошли с них только для того, чтобы предложить королю взять Карфаген. Следует ли рассматривать это как нежелание участвовать в боевых действиях с их стороны? Сначала, после отъезда из Кальяри, они могли ограничиться перевозкой крестоносцев, согласно условиям контрактов, заключенных с французским королем, не чувствуя себя обязанными принимать непосредственное участие в военных действиях, начатых последним против одного из их важнейших торговых партнеров. Только с течением времени они прониклись атмосферой крестового похода и проявили инициативу предложив взять первую из главных целей кампании[144].

Любопытно, что Людовик не стал переносить свой штаб в Карфаген, а лишь оставил там гарнизон из рыцарей и пятисот арбалетчиков и пеших солдат. После очистки города от трупов, гниющих на солнце (на момент написания Пьером де Конде своего письма приору Аржантея, 27 июля, эта задача еще не была выполнена) здесь был организован лагерь для уже имевшихся больных и будущих раненых. В августе, когда военные действия практически прекратились, король приказал, по словам Пьера де Конде, отремонтировать стены, "на французский манер". Но не похоже, что армия крестоносцев когда-либо полностью размещалась в руинах Карфагена, вопреки тому, что писал в следующем веке хронист Ибн Хальдун, который следовал местной традиции. Мы можем предположить, что часть древнего города, возможно, холм Бирса, была занята крестоносцами. Именно на этом холме археолог и капеллан Альфред Делатр (1850-1932), из миссионерского общества Белых отцов, нашел в 1880-х годах несколько предметов, значки с флер-де-лис и турские денье, которые были потеряны или брошены во время крестового похода 1270 года. Но вряд ли возможно, чтобы крестоносцы когда-либо контролировали все руины, кроме того, во время боев в начале октября бежавшие ифрикийцы прятались в "пещерах" и "гротах", которые на самом деле были полуразрушенными древними зданиями[145].

Взятие Карфагена было важной победой. Как говорилось в письме Карла Анжуйского одному из его адресатов в Римской курии, несколько недель спустя, город находился под "особой защитой сарацин". По словам Пьера де Конде, кто был хозяином Карфагена, тот был хозяин всего региона. Впрочем Пьер не испытывал сильного оптимизма. Сарацины были так многочисленны, объясняет он, что дважды в день крестоносцам приходилось вооружаться против них, а те каждый раз отказывались от сражения[146].