Столкнувшись с неожиданным нападением крестоносцев, Аль-Мустансир объявил священную войну против христианской армии. В последующие недели его армия пополнилась войскам из Марокко, Сахеля и района Кайруан. Халиф разбил свой собственный лагерь всего в нескольких километрах от лагеря крестоносцев, на полпути к Тунису. В городе Аль-Мустансир заключил в тюрьму всех генуэзцев, а также других христиан, в частности доминиканцев. Только каталонцы, прочно обосновавшиеся в Тунисе, нисколько не пострадали. Их квартал, продолжал жить спокойно. Видимо, это правда, что каталонские воины являлись одним из элитных корпусов армии халифата. Были также венецианцы и другие испанцы, так 19 сентября в Валенсии рыцарь Фадрике Кастильского Гонсальво Перес д'Алькоба получил от короля Арагона сумму, необходимую для поездки в Тунис с двенадцатью людьми. И эти добрые христиане собирались не присоединиться к крестовому походу, а пополнить армию халифа с благословения кастильского принца и короля Арагона. По словам Ибн Хальдуна, дон Фадрике был среди приближенных халифа, в шатре Аль-Мустансира, среди тех, кто советовал ему как вести войну против армии крестоносцев[147].
После взятия Карфагена халиф отправил к королю Франции двух посланников, кастильских рыцарей, которых он взял к себе на службу. Им было поручено сообщить Людовику, что если он будет упорствовать в желании осадить Тунис, то халиф прикажет истребить всех христиан, находящихся под его властью, но если крестоносцы отступят, то он освободит всех пленников. По словам Примата, король ответил, что "чем больше вреда будет нанесено христианам, тем больше их (крестоносцев) будет"[148].
Через неделю после высадки встал вопрос, что же делать дальше? В это время цели Людовика нам не яснее, чем в Кальяри. Если он надеялся, что его прибытие вызовет волну обращений в христианство и в первую очередь самого халифа, то он, должно быть, был разочарован. Хотел ли он взять Тунис? Для этого ему нужно было разгромить армию халифа, а затем взять город штурмом. Задача не была такой уж легкой, и каждый прошедший день, еще больше, ставил ее выполнение под угрозу. В любом случае, мощная армия крестоносцев была парализована ожиданием прибытия короля Сицилии.
Из Кальяри, 13 июля, Людовик отправил своему брату известие о принятом им решении направиться в Тунис. Выполнив свою миссию перед Карлом Анжуйским, тамплиер Амори де Ла Рош присоединился к армии крестоносцев, которая тем временем высадилась в Тунисе. Тамплиер привез послание в котором говорилось, что король Сицилии вот-вот прибудет, и, что в его отсутствие не следует предпринимать никаких решительных действий. 27 июля Пьер де Конде написал своему адресату: "Наши люди ждут сражения с сарацинами вместе с королем Сицилии, который должен прибыть со дня на день". Была надежда, что Карл прибудет в течение недели. 29 июля из Сицилии прибыл Оливье де Терм. Король Карл, по его словам, "находится в порту, готовый сесть на свой корабль, чтобы отплыть" и будет в Тунисе в течение трех дней. Три недели спустя, 21 августа, в письме аббату Сен-Дени Пьер де Конде все еще выражал надежду, что король Сицилии не будет больше задерживаться[149].
Ифрикийцы, в свою очередь, не собирались оставлять все как есть. Их тактика была проста: отказаться от битвы на равнине между Карфагеном и Тунисом, так как там, скорее всего, перевес будет на стороне тяжелой французской рыцарской конницы, а нападать на крестоносцев внезапно, как только они покинут свой лагерь, и таким образом поддерживать постоянное состояние напряженности, используя частые наскоки. В субботу, 26 июля, тунисцы напали на крестоносцев во время еды. На следующий день, в воскресенье, три "сарацинских рыцаря" — так их представляют французские хроники — появились возле лагеря крестоносцев с поднятыми руками и заявили, что хотят креститься. Дозор в лагере поочередно несли различные
