Последний крестовый поход (ЛП) полностью

Именно потому, что его брат был убит за неподчинение его официальным приказам, Людовик, как кажется, был таким одержимым дисциплиной в армии. Мы видели это в связи с потасовками в Эг-Морт в июне 1270 года и мы увидим это снова во время боевых действий в тунисской кампании. В Египте рыцарь по имени Готье д'Отреш в одиночку сражался с врагами, не надеясь получить мученическую смерть, а просто чтобы доказать свою значимость. К несчастью, его лошадь сбросила его на землю, и египтяне нанесли ему смертельные ранения. В тот же вечер, узнав о судьбе рыцаря, Людовик сказал, что ему не нужна тысяча таких, как он, если только они не захотят выполнять его приказы, как сделал этот^[105].

Тех в армии, кто отвечал за надзор за войсками, было относительно мало. Коннетабль Франции был первым из них, у него были sergents a masse, которые выполняли его приказы, в том числе и на поле боя (их отличительным знаком была булава). С 1267 по 1285 год коннетаблем был Гумберт де Боже, барон, тесно связанный с королевской семьей. Ему помогали два маршала Франции. Маршалы Готье де Немур и Рено де Пресиньи умерли во время тунисской кампании, и их пришлось заменить. За пехоту отвечал Великий магистр арбалетчиков и в Тунисе им был рыцарь Тибо де Монлеар.

Конница крестоносцев состояла из рыцарей, оруженосцев и воинов, набранных королем, принцами, баронами, прелатами и несколькими отдельными рыцарями, присоединившимися к экспедиции. Столкнувшись с врагом, эти тысячи кавалеристов должны были выстроиться в боевом порядке, другими словами, они должны были быть разделены на баталии, согласно термину, использовавшемуся в то время, "армейские корпуса", как мы бы сказали сегодня, которые были сопоставимого размера. В Тунисе было семнадцать баталий, что позволяет предположить, что каждый из этих корпусов состоял примерно из 100–200 рыцарей. Коннетаблю и маршалам предстояло составить баталии из различных контингентов, возглавляемых королем, принцами и крупными баронами, объединив при этом и рыцарей, которые по двое или по трое присоединялись к крестовому походу. Каждая баталия также должна была иметь своего командира. Монах Менко, который рассказывает о подвигах фризских крестоносцев, своих соотечественников, указывает, что когда они прибыли в лагерь, их поместили в баталию графа Люксембурга, но многие бароны хотели видеть их у себя, настолько доблестными они были!^[106]

Такова была армия, которую Людовик собрал для своего крестового похода. Рыцари составляли элитную кавалерию, в которую также входили оруженосцы и простые солдаты. Хотя хронисты отодвигают пехоту на второй план, тем не менее, она была многочисленна и незаменима. Большинство из них были выходцами из королевства Франция, но иностранцы, как это естественно для армии крестоносцев, также нашли в ней свое место. Штаб был небольшим, но не было сомнений в том, кто стоит во главе армии, и это был король Франции.

5

Почему Тунис?

Во вторник, 1 июля 1270 года, на рассвете Людовик отслужил мессу, а затем взошел на свой корабль Montjoie. Название корабля было выбрано не случайно: Montjoie! издавна было боевым кличем королей из династии Капетингов, а корабль, на котором король пересек море во время своего первого крестового похода, носил тоже имя. Флот отплыл только на следующий день, рано утром и к тому времени все паломники уже заняли свои места. Пьер, граф Алансонский, плыл на одном корабле со своим отцом, Филипп и Жанн, двое старших сыновей короля, имели свой собственный корабль, как и их кузен Роберт, граф Артуа. Гийом Бон-и-Бель, генуэзец, чье имя было офранцужено, командовал кораблем короля. Четыре главных нефа (фр. nef, от лат. navis — корабль) — короля, принца Филиппа, графов Неверского и Артуа — стали флагманами. Трудно оценить общее количество кораблей: около тридцати или сорока больших кораблей, галеры, несколько десятков других более меньших кораблей, и, несомненно, множество лодок и судов всех видов, особенно торговых. С вершины башни Констанции, которая возвышалась над Эг-Морт и побережьем, зрелище должно было быть грандиозным^[107].

Среди крестоносцев многие, или даже большинство, вероятно, никогда ранее не плавали на корабле. Нельзя сказать, что все они были в восторге от перспективы провести в море в лучшем случае несколько дней, а возможно, и несколько недель. В 1254 году Людовику потребовалось десять недель, чтобы вернуться из Акко в Йер в Провансе. У Жуанвиля остались смешанные воспоминания об этом путешествии. В старости, когда он вспоминал об этом, он ничего не скрывал от своих слушателей о тех муках, которые испытывал человек на корабле, "ибо засыпаешь вечером и не знаешь, не окажешься ли утром на дне морском". Его мнение, вероятно, разделяло большинство французских рыцарей, отправившихся в путешествие с Людовиком в 1270 году^[108].