— Довоенные. Сейчас такие точно не делают. А использовать их мог кто угодно, если ты об этом. Возьму оба за десятку, если продаешь.
— Один оставлю себе, — сказал я. — Можешь ножны подыскать?
— Да не вопрос, — кивнул он. — Импланты тоже сдаешь?
— Да.
— Импланты сразу не оценю, извини. Расчет по ним дам завтра, устроит?
— Конечно, Крид. Есть у меня еще одна просьба… точнее, заказ.
— Ты посмотри на него, — усмехнулся он. — Малыш Алан. А ты не перестаешь меня удивлять. Что за заказ?
— Мне нужны головы монстров. Но только тех, кто прошел линьку. Можешь кинуть клич среди свободных?
— Головы? — Крид поднял бровь. — А зачем они тебе?
— Да понимаешь, думаю остепениться, ресторан свой открыть, — я сделал серьезное лицо. — Вот ищу поставщика продуктов.
— Очень смешно! — фыркнул он. — Ладно, я дам заявку на головы. Но десять процентов от выручки — за мной.
— По рукам, — согласился я. — Но только те, что прошли линьку. И мусор типа углиров мне не нужен. Пантеры, драконы, пауки сойдут. Короче, чем опаснее, тем дороже возьму.
— Хорошо, учту. Что-то еще?
— Это все. Спасибо, Крид.
Мы пожали руки. Я забрал ножны и свои четыре с половиной тысячи синтэксов, чувствуя, что день прошел не зря. Однако дома меня ждал сюрприз.
Во дворе, на ступеньках у двери, сидела заплаканная Лара. Её руки бессильно лежали на коленях, голова была опущена. Я подошёл к ней, осторожно тронул за плечо. Она вздрогнула, подняла на меня опухшее от слёз лицо. В её глазах читалась мольба. Первая мысль: что-то с дедом! Но я видел его днём, так что отбросил эти опасения и спросил:
— Что случилось?
— Генри, он… — Лара снова зарыдала, слёзы хлынули рекой.
— Лара, успокойся, — я присел рядом. — Что с Генри?
— Они… они выбросили его, как мусор, — она вытерла лицо рукавом, но слёзы продолжали течь. — Алан, я не знаю, что нам делать…
— Давай для начала пойдём в дом, — предложил я. — Объяснишь всё нормально. Может, я смогу помочь?
Она кивнула, и мы зашли на кухню. Пока я ставил чайник, Лара, уже не плача, просто сидела, уставившись в одну точку. Её взгляд был пустым, отрешённым. Когда чайник закипел, я налил две кружки и поставил одну перед ней.
— Давай, рассказывай, — мягко попросил я. — Что случилось с Генри?
— Они выбросили его под дверь, как мусор, — прошептала она дрожащим голосом. — Как отработанный материал…
— Кто выбросил? Зачем? — я почувствовал, как внутри закипает злость.
— Этот урод Ральф… это он приказал… — Лара снова зарыдала, но, собравшись с силами, продолжила.
Из её рассказа я понял, что сегодня на фабрике, где работал её муж Генри, произошла беда. Ему оторвало ногу. Но вместо того, чтобы помочь, бригадир с начальником свалили вину за случившееся на него. Заявили, будто он был пьян и сломал дорогое оборудование. Страховку, которая полагалась в таких случаях, не выплатили. Наоборот, повесили на Генри долг. А потом просто выбросили его, как мешок с мусором, под дверь их дома.
Я сжал кулаки, чувствуя, как гнев накатывает волной.
— Я не знала, куда пойти. Прости, Алан, это не твои проблемы, — Лара встала и направилась к выходу. — Не беспокойся о нас, мы справимся.
— Подожди, уже поздно, я тебя провожу, — сквозь зубы выдавил я.
Я загнал ворта в дом, закрыл дверь, и мы вышли с Ларой во двор.
Зайдя в её квартиру, я увидел Генри, лежащего на диване. Его лицо было бледным, искажённым от боли. Перебинтованная нога отсутствовала ниже колена. Вокруг него суетились трое пацанов, пытаясь помочь как могли. Генри посмотрел на меня и хрипло произнёс:
— Скажи, красавчик, да?
— Доктор его осматривал? — спросил я Лару, игнорируя шутку.
— Да, но сказал, что нужно обратиться в клинику.
— Пацанов есть с кем оставить?
— Могу соседку попросить, она присмотрит.
— Тогда зови её, а мы с тобой отведём Генри.
— Но, Алан… — начала женщина. Я резко ее оборвал:
— Потом. Сейчас — Генри.
Лара сбегала за соседкой, а я тем временем вколол Генри обезболивающее. Мы, поддерживая его под руки, двинулись в местную клинику. Генри, стиснув зубы, опирался на здоровую ногу. За весь путь он не произнес ни звука. Но я видел, как ему тяжело терпеть боль.
Клиника встретила нас облезлыми стенами, запахом болезней, пота и спирта. Старое здание, которое, казалось, дышало отчаянием. Пока Лара с Генри сидели в приёмной, я договорился с доктором.
— Одноместная палата, вся необходимая помощь, — я выложил на стол все десять тысяч синтэксов, что были со мной. — И чтобы всё сделали как надо.
Доктор кивнул, и деньги исчезли в его кармане. Генри увели в палату, а я повёл Лару домой.
— Скажи, насколько был застрахован Генри? — спросил я, когда мы вышли на улицу.
— Сто тысяч; но я же говорила, они повесили на него долг в сто пятьдесят.
— Ты знаешь, где живёт этот Ральф?
— Нет, но я знаю, где живёт бригадир.
— Говори адрес.
— Но зачем тебе, Алан? Ты и без того сделал уже так много…
— Не переживай, я только поговорю с ним, — на моём лице мелькнул оскал. — Обещаю, я его и пальцем не трону.
Лара посмотрела на меня, словно хотела что-то сказать, но в итоге просто кивнула и продиктовала адрес.
