Ни смотря на легкую полноту, медсестра была очень красива. Худоба никогда не привлекала Байкала своей угловатостью форм. Большие, выразительные глаза, не смотря на усталость, с жалостью смотрели на изможденного старика, который сразу, заметно прибавил в возрасте, из-за титанической нагрузки на организм во время дуэли с некромантом.
– Дочка, – взмолился Байкал, – если тебе не трудно, выполни одну мою странную просьбу!
– Полапать себя не дам! – сверкнув глазами, тут же категорично заявила медработница.
– Да нет, что ты! Бокс, смотрю, оборудован аудио системой…
– Так не даром же, шо офицерский! – с толикой презрения к неравным условиям содержания процедила медсестра.
– Ты подожди, остепени коней! Думаешь, я рад, что меня в такие привилегированные условия поместили? Однако я маг, дочка, и маг сильный. Мне нужно восстановиться для дела, понимаешь?
– Точно маг, – прищурившись, девушка посмотрела на него.
– Точно! Тебя как зовут, милая?
– Галя…
– Хорошее, простое имя. Мне нравиться, – через силу Дансаран улыбнулся. Уж очень с большим трудом ему давался столь развернутый разговор. Правда благодаря нескольким уколам и капельницам, ему стало значительно лучше.
– Так что нужно то, деда?
– Пожалуйста, принеси классическую музыку. Это важно, родная! Мне это поможет скорее встать в строй. И пакет, что в ноги мне положили, не тронь, даже если сознание потеряю – всех погубишь разом. Там груз с первого уровня. Понимаешь?
– Чудной вы, товарищ полковник, ой чудной, – хитро прищурилась бойкая медсестра, вскользь осмотрев упомянутый пакет, – Хорошо! Будь, по-твоему! Коль не забуду, занесу музыку на флешке. Сами понимаете, аврал! Только, будь добр, громко не слушай! Все, дядько, лежи, приходи в себя. Меня же прочие солдатики ждут.
Еще раз, смерив раненного полковника живым, наметанным взором из-под густых, дугообразных бровей и убедившись, что здоровью Дансарана ничего не угрожает, девушка стремительно развернулась на небольших каблуках, взвив в воздух полы медицинского халата. Всего-лишь за день боев этот элемент одежды абсолютно потерял свою белизну, окроплённый бордовой, запекшейся кровью.
– Лишь бы не забыла, – тихо, себе под нос прошептал старый Шаман, с облегчением откидываясь на мягкую, перьевую подушку обожженной головой, – ох, Хранитель… как же не хватает твоей помощи в этом бою. Где же носит родову твою по маленькому шару нашему? Неужто решили спрятаться в столь трудный час? Отступиться? – прошептал Дансаран, проваливаясь в крепкий, восстанавливающий сон.
Посиделки в таверне затянулись настолько, что дойти до Ивана ни Руслан, ни Павел так и не смогли, чудесным образом проснувшись каждый на своей койке в гостевом доме. Теплый свет больших светлячков, запертых в лампе, по-прежнему окрашивал комнату в нежные, солнечные тона.
Хмель еще не до конца отпустил голову юноши, делая чрезмерно сентиментальным, расхлябанным. Даже кристалл души внутри словно бы сжался в размерах из-за дурного поведения собственного хозяина.
Ко всему прочему очень хотелось солнца. Вся эта живая, летающая за стеклом бутафория только остро раздражала воспаленное сознание бессмысленной суетой.
Велесов обессиленно разглядывал потолок – двухдневное протапливание помещения наконец-то освободило каменные своды от ледяного покрова, обнажив грубую отделку потолочных плит. Двигаться не хотелось совершенно.
Снился окровавленный отец, поддерживающий лежащего, раненого Дансарана за плечи. Он сокрушенно, беззвучно качал головой, с укором уставившись в глаза родному сыну.
Ничего говорить было и не нужно. Велесов все понял, ощутил, насколько вновь подводит своей слабостью дорогих сердцу людей.
Комаров, набравшийся вчера в хлам, весь вечер нес какую-то околесицу. Слезные, пьяные извинения перед Русланом и просьбы строго не судить за содеянное. Велесов, стараясь сохранять рассудок, попытался было разговорить Павла, но постоянно натыкался на сильные, психологические барьеры своего старшего товарища. Невольно создавалось впечатление, что партизана словно бы загипнотизировали, не давая сболтнуть лишнего даже в самом разнузданном состоянии.
Подливали масла в огонь тихие перешептывания с Гунгниром и яростная жестикуляция руками. Он как раз возвращался с туалета, издалека подметив странное поведение этой парочки. Отстраненно понаблюдав за ними, Велесов решил обозначить свое присутствие, громко закашлявшись за спиной, что привело к тому, что и Павел, и Гунгнир резко сменили обсуждаемую тему, на нейтральную, техническую беседу.
Подобных нестыковок хватило, чтобы понять, что игра, ведущаяся вокруг беглецов, идет на столь высоком уровне, что недоступна обывательскому пониманию простого дозорного. Очевидным оставалось другое – пора было действовать, не ожидая помощи от псевдо-друзей вааргов.
На столике рядом с койкой, стоял сосуд с хорошо знакомым отваром от похмельного синдрома:
