– Пора завязывать, – Велесов крупными глотками поглотил чашу напитка приготовленного Корликой, – так и алкоголиком стать не долго. Все, чтобы не подумал Гунгнир, с сегодняшнего дня опять ни капли. Дипломатия, дипломатией, но я явно не создан для таких возлияний вовнутрь!
– Как и я, – очнувшийся Комаров с трудом оторвался от своей чарки, прерывая судорожное глотание спасительной жидкости, – Дядько твой снился. Воевода. Пальцем грозил и обещал избить при встрече. В Остроге то только по праздникам выпивали и то по чуть-чуть совсем, из неприкосновенных запасов Олега. Алкашню не важили, хоть и водились такие элементы. А у гномов почитается.
– Так ты на них посмотри! Они бочками поглощают, а на утро, как ни в чем не бывало, идут на фронт. Что за раса, ей Богу! Перед Ксенией стыдно. Сидит одна, где-то там с Иваном, да думает, что мы ее все кинули.
– Думала! – поправил из темного угла заспанный Иван, чем заставил вздрогнуть пару мужчин в помещении, – ну и медицина у них! Чуть руку не отрезали – считали, что мне лучше будет с механическим протезом. И ведь по русски ни бум-бум. Еле отстоял родимую. В глаз попытался вдарить, да сильны черти, ако мамонты. Быстро скрутили и обратно положили, но посыл мой поняли. Благо гипсовать они тоже не разучились, а вот глаз…
– Что глаз? – почти хором спросили Павел и Руслан.
– Вот что – Иван вышел на середину освещенного пространства, активно рассматривая окружающих механическим, грубо встроенным в плоть механическим глазом, похожим на окуляр старинной фотокамеры, – еще не привык, если честно. Изображение двоиться. Этому глазу пофиг, куда смотреть. Я чувствую себя как хренов хамелеон.
– Ты почто, хамелеон хренов, нам вертолет угробил? – не выдержал Паша виноватого вида покалеченного Ивана, – машина казенная. Теперь из-за тебя здесь Руся завис. Пилот от бога, етит твою мать!
– А вот маму не трогай! – возмутился, было, Иван, но быстро поостыл, признавая очевидное, – ладно, виноват, понимаю! Простите, мужики! Натура дурная – капля в рот попала и все – чудить начинаю. Пойдемте, поедим что ли. Девчонки давно на ногах.
Парень несколько раз стукнул себя по виску, настраивая работу непослушного глаза, и первым вышел за дверь.
– Завтракать пойдешь? Или обедать? – спросил Комаров, быстро натягивая одежду.
– Нет, я пас. Здесь останусь. На душе неспокойно. Хочу один побыть.
– Понял, – подмигнул партизан Руслану, – если что, зови.
Хлопнув массивной створкой, мужчина вышел за дверь вслед за тюнингованным возрожденцем.
Светлячки в лампе медленно перепархивали с места на место, порождая живые сполохи огня. Ни смотря на принятый отвар, тело еще сопротивлялось движениям нового дня, медленно приходя в себя после вчерашних похождений.
От нечего делать Велесов принялся разглядывать перелеты светлячков, пытаясь разгадать – биологического или механического происхождения данные существа. От гномов можно было ожидать всего, что угодно.
Живые. Это стало понятно после того, как один светлячок постарался залезть на другого с недвусмысленными намерениями. Что же, питомцы, какими бы они не были, часто копируют поведение своих хозяев.
Мерцание света на плитах потолка завораживало. Только сейчас Руслан осознал, как остро скучает по весне – давящая темнота за окном и засилье льдов порядком действовало на нервы, за пару дней нагружая сознание не хуже, чем замкнутое пространство Острога за месяц.
Появились даже проблемы с дыханием – воздуха будто бы не хватало. Подавив в себе панические нотки, Велесов погрузился во внутренние ощущения.
Кристалл был преисполнен плескающейся силы, требующей выхода во внешнее пространство, из-за общей сжатости граней, после пьянки.
«Перезагруженность мага» – новый термин современной психологии, означающий, что если долго не выпускать внутреннюю энергию, она начинает беспокоить своего хозяина. Раньше Велесов такого не ощущал – сказывалась монотонная работа дозорного и трезвый образ жизни. Тем более любое обучение магии начинали с аксиомы – чем реже маг обращается к своим силам, тем труднее ему будет восстанавливать заросшие тропы к своей душе, заново расширять границы.
Душевная маета вынудила Руслана невольно вспомнить все – когда человек вступает на грани жизни и смерти или на путь тяжелого, внутреннего конфликта, он невольно припоминает давно спящие таланты, так необходимые ему в критический момент.
Зрелище собственного кристалла затягивало все глубже. Внутренний взор пронзал разноцветное мельтешение энергий, заглядывая в самую суть, в сердцевину души. Раньше Велесову не часто доводилось заниматься подобным – не было смысла рассматривать недалекие горизонты. Теперь, с новой силой и опытом, возникла необходимость провести ревизию, своеобразный строевой смотр своего разросшегося, внутреннего мира.
