Панфилов погладил кнопку переговорного устройства, не решаясь начать передачу связи. Удар синей молнии пришелся ровно по тому месту, где стоял Олег. Стекло выдержало удар, но его протрясло до самого основания.
– Я вижу тебя, трус! Стекло ничто для внутреннего взора! Ты командовал отрядом, пленившим меня?
Олег, понимая, что рассекречен, все-таки нажал на кнопку переговоров:
– Я, – коротко согласился он.
– И это ты всадил издалека в меня дротики со снотворным?
– Тоже я.
– Тварь! Мой отец не оставит меня, слышишь? Он придет за мной, и вся твоя маленькая армия утонет в крови! Ты поступил подло. Ты не победил меня в открытом бою, предпочитая предательский удар в спину! Будь ты проклят, как и весь твой род, сволочь!
– Мой род? – спокойно переспросил Велесову Олег, – Его нет. Он исчез, растворился в тканях этого мироздания, благодаря людям, затеявшим эту войну. Моя жена… дети… ты… Я стоял у истоков последнего конфликта. Тогда я был более молод, более силен, чем сейчас. И я знал твоего настоящего отца. Он бы не стал причинять вред старому, доброму другу.
– Неважно от чьей я плоти! Неважно, кого ты считаешь моим отцом! Важно, сколько времени и сил потратил на меня командир Орды. Он лично выпаивал меня молоком, оберегая от зимних холодов. Он укрывал меня своим телом, когда ядерные ракеты порождали огненный ад на нашей земле. Он дал мне имя, которое ему было воистину дорого. Имя из его прошлого – Ирина. Все человечество мечтало о моей смерти, и лишь мой истинный, любящий отец и Черный Бог были мне надежной опорой на этой планете. Твои речи не смогут меня смутить. Реального отца я не знала, и знать не желаю!
Новый удар молнии сотряс стекло. Велесова зарычала, не в силах сдерживать эмоции.
Олег многое видел за свою долгую жизнь. Если что то и могло вселить в его душу страх, то точно не угрозы зеленой девчонки и перспектива скорой смерти. Убийственно холодным голосом Панфилов спросил воительницу:
– Если ты настроена так воинственно и так любишь Самохвалова, почему ты пошла ему наперекор, оставив брата в живых? Странное появление слабости для столь преданного существа.
Велесова резко успокоилась, встав напротив стекла и грозно посмотрела прямиком в глаза Олега, словно между ними ничего не было. Она улыбнулась безумным, неестественным оскалом, исподлобья рассматривая естество своего обидчика.
– Ты его друг? Не отвечай, я вижу, как в твоей душе протекают зачатки любви к моему брату. Как увидишь ему, передай – я чувствую его кровь. Чувствую даже сквозь бетонные стены и перекрытия убежища. Я столько раз просыпалась среди ночи, вглядываясь в комнаты незнакомых помещений его глазами. Я ходила с ним по чудесным набережным незнакомого города, с интересом вглядываясь в разводные мосты. Я чувствовала вкус мороженного и тепло материнских рук. Я пыталась связаться с ним, найти способ поговорить – тщетно! Этот щенок погряз в болоте самокопания и истерии, – коверкая интонации Руслана, воительница притворно заплакала, – меня не люююююбят, меня не понимааааают, я несчаааастный. Нюня! Нытик! Слабак! И вот мой братик, чудесным образом оказывается за стеной. Чернобог лично сказал отцу об этом и он, зная о моем чувствовании его, послал меня отыскать беглеца. Мне было интересно. Интересно увидеть его в его естественном поведении. Захватить в плен – легко. Я могла сделать это в первый же день, вырезав его толстого, золотоносного спутника – предателя и девку рядом, но нет. Коснувшись его щеки, я решила подарить ему пару дней форы. Мне было интересно почувствовать его силу, его мощь, в открытом бою достойно пленив противника. Вместо этого он был повержен чересчур легко. Если бы не ты, я бы уже волокла его по дорогам моей земли, чтобы кинуть своему отцу под ноги. Лучше убей меня, ибо я это сделаю, слышишь?
– Уверен, что так, – ни один мускул на лице старика не дрогнул, – Прости, у меня много дел. Я продолжу беседу с тобой и приведу к тебе брата. Потом. А пока можешь буйствовать дальше. Карцер не был рассчитан на людей – это место проведения опытов. Ученые Советов, а затем Русские ученые через это стекло наблюдали за рукотворными взрывами грандиозной мощи. Кричи, вопи, бей. Тебе это не поможет.
Олег развернулся, направляясь к выходу из помещения. Нужно было на всякий случай дать распоряжение усилить дальние дозоры, продолжить копание отходных тоннелей предельной дальности. Орда не сможет выкурить его отсюда. Нет техники. Но старый лис, в своей норе, предпочитал быть бдительным, готовясь к любому повороту событий. Мертвецы терпеливы. Осада болота может длиться десятилетия и тогда партизаны либо будут вынуждены принять бой, либо вырваться из окружения через рукотворную систему подземных коммуникаций.
Воительница рассмеялась, усевшись «по-турецки» на бетонный пол карцера:
– Приводи кого угодно! Вам не сломить мой дух, и верну в ЧЕРНОБОГА! – с остервенением выделила она имя своего повелителя.
Панфилов усмехнулся, плотно затворяя за собой дверь помещения.
