Юноша не мог не отметить, что окружающие люди были мрачны и задумчивы. Группа кавказцев громко переговаривалась на родном языке, бойко жестикулируя. Судя по интонациям, разговор явно затрагивал острые, насущные проблемы.
Почему-то вмешиваться в их разговор у Руслана не было никакого желания, и он неторопливо засеменил по ступенькам вниз, выискивая необходимое помещение.
На входе в коридоры второго уровня его ждали. Большой, мускулистый мужчина в безрукавке и бронежилете, с круглым, раскрасневшимся лицом, с совершенно детским выражением виноватых, голубых глаз, смущенно уставился на юношу, протягивая мозолистую, грязную руку для приветствия:
– Ты извини если что, – невнятно промямлил он полными губами, – Про затылок то. Больно?
– Ах, так это ты, сволочь? – Руслан, наконец-то вспомнил, где видел рослого бойца, – за что ты так? – он совершенно не спешил зеркально ответить на жест приветствия.
– Так ты бы в пекло бросился. Погиб бы. Да еще и нас угробил, чего бы очень не хотелось. Тебя итак здесь недолюбливают. Из-за вас лишились жизни сразу семь закаленных, проверенных бойцов. Я же ведь на тебя не злюсь за них. А ведь один из них был таким же другом мне, как и твой погибший товарищ для тебя. Меня Пахой звать. Комаровым. Ну, можешь просто комаром звать, если угодно.
Неожиданно ком скорби и обиды, зудящий внутри ослабило и отпустило. Это война. Глупо было срываться сейчас на простодушного Павла, к тому же, который искренне желал мира.
Руслан молча ответил на рукопожатие, отметив про себя увесистость могучей руки и крепость пальцев.
– Комаром, говоришь? Да ты меня почти в два раза старше. Не могу я так. Как тебя по батюшке, Павел?
– Савеличев…
– Ладно, Павел Савелич, я тебя прощаю. Но если еще раз ударишь, не смотря на твои устрашающие габариты, я ударю в ответ.
– Фух. Вот и ладно, – Паше явно полегало после прощения, – воевода все-таки мудрый мужик, что меня отправил навстречу. Если бы не он, я бы долгое время избегал тебя.
Хлопнув Руслана по плечу, боец автоотряда повел Велесова еще одним длинным коридором, который, судя по всему, был выделен под административные нужды и склады.
– Что это за место? – спросил своего проводника Руслан, вертящий головой и стороны в сторону.
– Дом. Ну… первоначально это не наше было. Мы тут конечно пообжились, кой чего изменили, а так дом. Наши называют это место «Острог», в память о казаках, впервые покоривших земли Сибири для царя. Мы с ними схожи – такой же разный сброд, любящий волю. А воевода у нас твой дядька. Его еще все батей величают.
– Стоп! Кто? – не поверил своим ушам Руслан.
– Дядька твой. Олег. Он сейчас чуть авторитет свой не растерял из-за тебя. Благо вече припомнило его прошлые заслуги, оставив у власти. Ему присудили только семьям погибших продуктами помогать. Легко отделался…
«Жив, надо же, жив!» – Не верил собственным мыслям Велесов, – «то не было никого, а тут разом навалились. И полоумная сестра – сектантка, и дядька – воевода. Кому расскажи, не поверят»
Вход в седьмое помещение был украшен стоящими по бокам пиратским флагом и синим стягом Министерства Государственной Безопасности.
Зал, таящийся за двухстворчатыми дверьми, был очень просторен и явно предназначался для совещаний – широкий полукруг закрепленных на полу вертящихся кресел венчался длинным, офисным столом сразу для нескольких человек.
Портреты, висящие на противоположной стене, изображали последнего президента Российской Федерации, последнего Министра Вооруженных Сил и, конечно же, Иосифа Виссарионовича Сталина. Видимо при нем начал строиться этот подземный комплекс.
Олег спал за рабочим столом, положив седую голову на сложенные руки. Звук входной двери разбудил его, заставив встрепенуться.
– Ну, я, это, оставлю вас. Я за дверью, если что, – Комаров вышел, оставив племянника и дядьку наедине.
– Дуешься, небось? – с ходу спросил Руслана Олег, едва за бойцом автоотряда закрылась герметичная дверь.
– Дулся, пока с Павлом не поговорил, – не стал юлить Велесов, смотря воеводе прямо в глаза, под нахмуренными, густыми седыми бровями.
Время не пощадило Панфилова превратив за годы скитаний в седого, крупного, жилистого старца, чья кожа напоминала кору дерева. Загар настолько сильно въелся под испещренное морщинами, поверхность лица, что даже несколько лет подземной жизни не смогли выбелить его. Густые усы доходили до подбородка. Стригся воевода так, словно своей прической умышленно отдавал дань уважения сгинувшим казакам – длинный, прочный чуб забавно смотрелся на гладко выбритом черепе, придавая сходство с былинным воином из прошлого. Лежащая на столе палица усиливала сравнение с самым настоящим Кошевым из древней Запорожской Сечи.
– Сейчас просто грустно, – продолжил Руслан, – Но я понял, почему ты так поступил. Может быть, я поступил бы точно также.
