Иного регламента не предусматривалось – считалось, что офицеры, должны предельно щепетильно, относится к понятию «честь». В любом случае процесс снимался на камеры, которые были расположены буквально со всех сторон, и досконально просматривался военными цензорами, выискивающими огрехи в ведении судебного процесса.
Судья вздохнул, предвосхищая долгие, нудные разборки между двумя офицерами:
– Трибунал чести сегодня будет вести судья Конфедерации Высшей Категории Покоенок Владислав Ростиславович, – продолжил оглашать зал секретарь, – Потерпевшая сторона – генерал майор Вооруженных Сил Конфедерации, член Совета Безопасности Конфедерации Шулин Владимир Викторович. Прошу встать.
Шулин поднялся из-за стола обвинения, коротко, с почтением поклонившись судье. Синий, парадный китель был увешан блестящими наградами за успехи в бою и мирной жизни и украшен витым, белоснежным аксельбантом с золотым патроном автомата Калашникова – тайный знак выходца именно из Российских Вооруженных Сил. Такие же безукоризненно белоснежные перчатки небрежно сжимали форменную фуражку миротворца. Шеврон на левом плече изображал герб Конфедерации, а на правом выдавал принадлежность генерал-майора к службе в войсках, имеющих отношение к магии – стилизованный, многогранный кристалл души заключенный в геральдический щит, за которым невидимо перекрещивались выпущенные молнии.
– Он утверждает, – продолжил секретарь за генерала, – что вчера был незаслуженно оскорблен преподавателем военного института города Санкт-Петербурга – майором Байкалом Дансараном Ольхоновичем. Представьтесь.
Байкал встал, в отличие от Шулина одетый в простой, городской камуфляж, в котором и был водворен в камеру предварительного заключения. Ко всему прочему китель был неряшливо разорван в районе правого плеча, обнажая крупные мышцы старого Шамана.
Под узким глазом за ночь налился большой, красно-синий кровоподтек, говорящий о том, что Дансаран не так легко и непринужденно ушел в камеру предварительного заключения, как хотелось бы Шулину. Однако данный внешний вид не мог вызвать у судьи лишних вопросов – с точки зрения закона военного времени генерал-майор был прав, жестко пресекая неповиновение подчиненного.
Секретарь жестом пригласил Владимира Викторовича занять место за центральной трибуной, напротив судьи.
– Что может пояснить потерпевший по этому поводу? – спросил секретарь потерпевшего.
– Отвлекая от дел 30 сентября 2038 года в 19:50 по местному времени ко мне в кабинет ворвался Байкал Дансаран Ольхонович, минуя секретаршу, и голословно обвинил меня в измене Конфедерации, не предоставив никаких доказательств, кроме громко сказанных слов! Мало того, что я расценил подобное проявление эмоций как личное оскорбление, так еще и подобные выходки основательно подрывают работу Кремлевского Генералитета. Как известно, немногие члены Совета Безопасности могут похвастаться постоянным пребыванием на передовой. Я могу. Каждый день я думаю о судьбах людей на стене, вверенных мне под защиту и опеку. Подобная ответственность сказывается на моральном состоянии и работоспособности. Подобная выходка майора основательно пошатнула и без того расшатанную, внутреннюю, духовную организацию предельно занятого человека и верного слуги своей страны, сказавшись даже на процессах внутреннего кристалла.
Шулин явно работал на камеры, стараясь вызвать негласное одобрение у невидимых цензоров, пребывая в полной уверенности скорой победы:
– Я также уверен, – продолжил он, – что если бы не бойцы спецназа, подоспевшие вовремя на сигнал тревоги, Дансаран бы применил ко мне физическую, а то и магическую силу, погрязнув в своих лживых иллюзиях. Поэтому я прошу господина судью о высшей справедливости – подобным людям не место в рядах вооруженных сил в трудное, военное время. Более того, им не место и среди граждан Конфедерации. Я прошу лишить Дансарана военного звания и отправить его за решетку на несколько лет, согласно требованиям и законам военного времени.
– Принято к рассмотрению, присаживайтесь – Владислав Ростиславович хлопнул молотком, – Обвиняемый. Что вы можете рассказать по поводу выдвинутых обвинений?
Байкал гордо встал, неторопливо выдвигаясь к трибуне для своего выступления. На мгновения его глаза встретились с глазами Шулина – генерал ликовал, открыто улыбаясь необразованному в юридических вопросах, неотесанному на вид оппоненту.
Откашлявшись Дансаран заговорил, неожиданно грамотно и четко излагая свою позицию:
