В затхлом воздухе этой дыры пахло сыростью, кровью и смертью.
А в еще несколько минут назад грохочущем от звуков жестокого боя месте, стояла звенящая тишина. Тишина, нарушать которую смел только мерный цокот копыт, да душераздирающее потустороннее ржание кобыл.
Каждый этот звук, каждый скрип и каждая витающая в сыром воздухе стихийная частичка была чужда этому миру.
Как были чужды ему два всадника на костлявых кобылах, которые словно акулы кружили вокруг тяжело дышащей девушки.
Ее синие волосы были измазаны в крови, лицо покрыто ссадинами и ожогами, болезненно тощие ноги дрожали, а скрюченные в одном положении пальцы почернели от переохлаждения.
Единственным, что отделяло девушку от всадников, был сверкающий в полумраке тоннеля защитный ледяной купол. Но и его стихийное сияние постепенно угасало, а ледяная крошка осыпалась все быстрее с каждой секундой.
Запасы Амелии были на нуле, а жалких остатков ее энергии не хватало на то, чтобы залечить многочисленные повреждения. Даже на установку купола синеволосой пришлось потратить один из родовых защитных артефактов, без которого ее бы уже убили.
Убили…
От мыслей о смерти девушка внутренне усмехнулась.
Амелия не боялась смерти. Ей было жалко умирать вот так. После всего, что удалось пережить. После всех лишений и стараний, ее путь вдруг закончится здесь? В этой сырой дыре?
И откуда здесь только взялись эти чудовища? Если бы Кот не защитил ее и не отвлек на себя самых опасных, синеволосая была бы уже мертва.
От каждого всадника веяло чем-то жутким и потусторонним. Чем-то инородным и чуждым всему живому… но страха у Амелии не было.
Лишь разочарование.
Горечь, что не смогла сделать больше. Что не смотря на громкие слова о ее выдающихся способностях, Амелия так и не успела сделать ничего полезного.
Не смогла спасти отца. Не смогла поддержать брата. Не смогла добиться признания от матери и даже деревню, которую она так мечтала спасти в детстве, ей уже никогда не восстановить.
Слезы горечи текли по покрывающимся ледяной коркой щекам. Последнее тепло покидало тело. Барьер разрушал Амелию изнутри, но лучше уж умереть так, чем от лап этих чудовищ.
Сознание уже готовилось покинуть девушку навсегда, как вдруг один из всадников отлетел в сторону, словно его сбил поезд. Он забавно перекрутился в воздухе, а костлявая кобыла под ним осыпалась грудой костей.
Что случилось со вторым всадником, Амелия не увидела, но его тоже рядом больше не было. Вместо него стояло утробно рычащее мохнатое существо.
— Живой… — с радостью выдохнула девушка, и ее защитный барьер рассыпался на тысячи осколков.
Под давлением гравитации, синеволосая рухнула на колени, но ее лицо, вместо холодных сырых камней уперлось во что-то мягкое.
— Живой… — еще раз радостно всхлипнула она с полуприкрытыми от смертельной усталости глазами, и тут рука девушки нащупала что-то липкое и горячее.
Амелия одернула обожженную руку и только сейчас увидела, что величественный и казавшийся ей бессмертным Кот тяжело ранен.
Его шерсть местами обуглена огнем, местами изъедена едкой кислотой. Бока просвечивают до костей, одной лапы нет, а от хвоста остался лишь жалкий обрубок.
На Коте живого места не было, а из ран толчками била густая зараженная кровь.
— Не прощу… — сверкнули гневом налившиеся силой глаза, — не прощу… не прощу… не прощу… — словно мантру повторяла Амелия и ее медленно окутывало голубое сияние.
— Не прощу… не прощу… не прощу… — продолжала шептать девушка, сжимая почерневшими пальцами изуродованную шкуру Кота.
— Не прощу… не прощу… не прощу… — лепетала она в полубреду, пока не услышала вдруг.
— Не прощу… не прощу… — по инерции повторила девушка еще несколько раз и открыла глаза, перед которыми стоял абсолютно здоровый Кот.
Его шерсть снова была мягкой и пушистой, игриво переливаясь в пространстве словно дикое пламя. Дыхание стало ровным, целые зубы блестели белизной, а переливающиеся перламутром когти завораживали своей мощью.
Амелия чуть отпрянула и протерла глаза, в душе боясь, что это все ей привиделось, но нет. Кот все еще стоял перед ней абсолютно целый на всех своих четырех лапах, а его взгляд сверкал… яростью?
Такой уверенный и успокаивающий голос прозвучал в ее голове, и Амелия была готова поклясться, что исходил он от Кота. Только вот тот не двигал пастью и вообще больше на нее не смотрел.
Взор вибрирующего утробным рычанием Кота был устремлен на четырех всадников, которые выстроились напротив него.
Четырех всадников и стоящего перед ними молодого мужчину в балахоне.
— Мы? — вырвалось у Амелии, и только сейчас она заметила, что их энергетические источники с Котом связаны пульсирующим, словно горная река, энергетическим потоком.
И источник этого бурного неудержимого потока энергии являлся не Кот, а она сама…
«Путь».
Вершина стихийного мастерства, доступного одаренному.
