Последний Первый полностью

– Не знаю, – Яна осторожно протянула руку, пощупала дно контейнера. – Мягонько. Но под покрытием что-то есть. Сенсоры, что ли, – она присела, рассматривая внутреннюю поверхность крышки. И здесь тоже какие-то… штуковины. Штырё-о-очки… А тут…

Паша присел рядом:

– Как будто что-то подсоединяться должно… Лер, ты умный – не знаешь, что это за фиговина?

Погружённый в раздумья Лер вздрогнул:

– А, да. Я как раз вспоминал… Где-то я это точно видел. Сейчас, – он полез в базу, помахал руками, пролистывая страницы – и вдруг охнул и выдал длиннющую и заковыристую фразу на немецком.

– Что?

– Это… Это люлька. Детская люлька Странников. Система анабиоза для младенцев.

– Погоди! Детей же в анабиоз нельзя!

Известно, что детей нельзя погружать в анабиоз до того, как окончательно сформируются основные структуры мозга – то есть лет до четырнадцати- пятнадцати. Насколько Паша знал, медики так и не установили причину, но в девяти случаях из десяти анабиоз в более раннем возрасте приводил к необратимым органическим поражениям мозга. А эта штука, выходит…

– В том-то и дело. Люлька на чёрном рынке стоит раза в два дороже нашей «Веги», если бы её было можно продать. И она способна сохранять ребёнка до тех пор, пока хватит заряда батарей.

– А потом?

– Потом… В описаниях сумбур, но, насколько я понял, она сама находит, кому отдать ребёнка, и приманивает к себе. И не спрашивайте, как она это делает. Понятия не имею.

– В смысле – сама? Это уже мистика какая-то получается…

Они помолчал, разглядывая люльку, а потом Яна шёпотом спросила:

– Мальчики, вы понимаете, что это значит?

– Что где-то здесь его ребёнок. Теперь становится понятным, что, вернее, кого она тут оставила. Вопрос – куда полетела?

– И зачем?

– Думаю, она не собиралась погибать. Думаю, она хотела сделать что-то и вернуться, забрать ребёнка и свалить. Рискну предположить, что она полетела к… мужу, живому или мёртвому. И тогда вопрос, куда она хотела свалить, лично у меня сомнения не вызывает.

– К нам? На Марс?

– Да.

– Стоп. Вас ничего не смущает? – Адлер уставился на Пашу. – Гомаро пропал больше пятисот лет назад, а ты… мы говорим о нём, как о живом. Я понимаю, когда мы ищем его следы. Память о нём. Но как получилось, что мы ищем уже его самого? Как он мог прожить почти пятьсот лет?

– А ты только сейчас это понял? – Яна улыбнулась, – И вообще. Лер… Ну подумай: ты на чужой планете, рядом с одним из самых дорогих артефактов Странников, который способен сохранить не эмбрион, а уже рождённого младенца, хренову тучу времени, и спрашиваешь, как Гомаро мог выжить? Как- то!

– Яночка, «как-то» – это не аргумент вообще! Мы должны…

Паша тяжело вздохнул:

– Ребята, только давайте не сейчас. Вот разберёмся с этой штукой, и меряйтесь чем хотите и сколько хотите.

Адлер кивнул и снова полез в базу данных, и тут Паше пришла в голову новая мысль.

– А ведь это может быть вообще не Гомаро.

– В смысле – не Гомаро? А кто?

– Они с Оберонцем были не разлей вода, – не отрываясь от комма, заговорил Адлер. Конечно, он сразу сообразил, о чём пойдёт речь, – судя по тем данным, что сохранились. Они вместе проникли на корабль мантисов, следы обоих теряются одновременно. Так что в равной степени это…

– Оберонец не был Первым… – начала Яна, но Паша хлопнул ладонью по ноге, пресекая дискуссию:

– В любом случае, мы должны исходить из того, что а) это след Гомаро, и б) это ребёнок Гомаро. Да, Оберонец не был Первым, не был Драконом, ну и что? Если это он, мы просто вернём его домой и начнём поиски заново. А представьте, если он жив? Ведь тогда… – Паша помолчал и сам себя спустил с небес на землю:

– Только вот в чем заковыка: нам ребёнка искать или что? Вернее – кого…

– Ребёнка, – не задумываясь ответила Яна, но как раз в этот момент Адлер отлип от комма и ткнул пальцем в крышку «люльки»:

– Нет, Яночка. По имеющимся описаниям тут должен быть блок управления. Или что-то вроде того. Хотя люлька, судя по всему, и без него работает. Ищем плату. Там будет информация.

– Думаешь, её кто-то снял? А зачем? И какая там может быть информация?

– Ян, погоди, он прав, – Паша обеими руками почесал затылок. Волосы от здешней пыли казались сухими и каким-то слишком плотными, торчащими во все стороны. Захотелось принять душ. – Ян, если бы тебе пришлось оставить вот так ребёнка, ты бы просто так его оставила?

– Ну… Нет, наверное, записку бы написала или какую-то свою вещь положила. Но я бы его не оставила, – Яна поджала губы. – Хотя, если предположить, что она собиралась вернуться… Нет, всё равно положила бы записку, на всякий случай.

– Если это блок управления или информационная панель, то, скорее всего, в нём есть своя память. – Адлер, не то передразнивая Пашу, не то неосознанно копируя, тоже поскрёб пальцами светлый «ёжик» на макушке.

– Думаю, блок вместе с дитём. Если, конечно это ещё дитё, а то может оказаться, у него…

– У неё, – поправила Яна. – Понятно же, раз амазонка, то это девочка.

– Ладно, у неё уже свои внуки под стол пешком ходят.

– Почему ты так считаешь?