— О вас ходят слухи не только в связи с женитьбой. В Бюро поговаривают, что вы хотите легализоваться. Что вы встречались с представителями Моргана, чтобы ваш переход прошел без срывов. Странно, что вскоре после той встречи его застрелили.
— Каких только удивительных совпадений не бывает в жизни, — отвечает Энтони. — И ни о какой встрече я, разумеется, не знаю. Я приезжал сюда на медовый месяц, только и всего.
— Разумеется, — таким же ровным голосом говорит агент Уотсон. — Разве можно предугадать, на что способны жадные и безбашенные люди? И вам об этом, само собой, ничего не известно. Вы теперь человек семейный. И, я уверен, сделаете все возможное, чтобы защитить свою красавицу жену.
— Именно так.
Между ними что-то происходит — немой разговор, поверх пауз и произносимых слов.
Что бы там ни было, но агент Уотсон кивает.
— Всего доброго вам и вашей супруге.
Он сует газету под мышку и уходит.
— Извини, — тихо произносит Энтони, чуть касаясь моего уха. — Ему не следовало докучать тебе.
— Все в порядке. Я просто удивилась, только и всего.
Я возвращаюсь на место, Энтони садится рядом — спиной к остальной части вагона и лицом ко мне.
— Хочешь спросить, имею ли я к этому отношение? — тихим голосом осведомляется он.
— Нет, не хочу.
Я уже кое-что поняла про мужчину, за которого вышла замуж, чтобы самой отвечать на возникающие у меня вопросы. И еще, как бы там ни было, я кое-что поняла про себя и знаю, что при любом ответе причина его поступков для меня важнее.
— Ты огорчена, — говорит Энтони.
— Нет. Жаль, что нам приходится переживать о таких вещах, что они имеют к нам отношение, но я понимаю, почему ты это сделал. Мне известно, что такое защищать тех, кого любишь. В конце концов, именно так я поступила в Айламораде. И не жалею об этом.
Впервые в нашем разговоре возникло слово «любишь», но на этот вопрос, мне кажется, я знаю ответ.
Энтони берет меня за руку — бриллиант сверкает в вечернем солнце, проникающем сквозь стекла вагона.
— То, что я сказал во время бракосочетания, — это не пустые слова. Я буду оберегать тебя. С прежней жизнью покончено. Больше нас не будут преследовать, а если попробуют, я с ними разберусь.
Кто он — мужчина, за которого я вышла замуж?
Я наклоняюсь и целую его — мои губы обжигает его горячее дыхание, и дрожь пробегает по всему телу, когда его руки смыкаются у меня на талии и стискивают меня все сильнее.
Поезд рывком отъезжает от станции, и наши руки расцепляются. Он снова приобнимает меня и прижимает к себе, и мы продолжаем ехать на север, в Нью-Йорк, следуя домой.
Несколько часов я сплю, положив голову на плечо мужа. Проснувшись, я замечаю его внимательный, обращенный на меня взгляд — такое нежное выражение я вижу на его лице впервые.
Наверное, теперь, когда с Фрэнком Морганом покончено, мы заживем спокойно. А может, это лишь иллюзия, и нас всегда будет подстерегать опасность за углом. Кто знает? Если я что-то усвоила в этой жизни, так только то, что невозможно подготовиться к неожиданностям — они в любой момент могут подкрасться и перевернуть твой мир с ног на голову.
Мой муж счастлив. Моим родным на Кубе ничего не угрожает, революция закончилась, ураган обошел их стороной. Мы живы. Я люблю.
Тем вечером мы идем в вагон-ресторан. Энтони заказывает бутылку шампанского, и мы ужинаем изысканными блюдами. Пассажиры разговаривают об урагане, строят догадки о том, каково, должно быть, пришлось тем, кто его пережил.
Агент Уотсон сидит в одиночестве — перед ним на столике напиток, его взгляд обращен к входу в ресторан, он напряжен, точно ожидает появления потенциальной угрозы.
В ресторане наступает оживление, и я невольно поворачиваю голову, чтобы понять причину общего волнения.
В вагон входит женщина — у нее рыжие волосы, ее красота притягивает взгляды.
Я сразу вспоминаю тот день на пляже, когда мы познакомились.
Она подходит к столику агента Уотсона и улыбается. Нет никаких сомнений в том, что она знает, какое впечатление производит, и наслаждается этим.
Энтони наблюдает за тем, как она садится напротив агента Уотсона, и усмехается.
— Что?
— Думаю, насчет агента Уотсона можно не волноваться, — говорит он.
Сейчас он совсем не кажется грозным — он глядит на рыжую сияющими глазами, и в них читается обожание.
— Мы с ней познакомились до урагана. Она сказала, что приехала одна из Нью-Йорка.
— Она была невестой Фрэнка Моргана, — цедит Энтони.
Я изумленно смотрю на него.
Он пожимает плечами:
— Знать, чем дышат мои недруги, дело чести. Она была светской барышней, а потом ее отец связался с Морганом. Понятия не имею, каким чудом она оказалась в компании федерального агента, но, судя по физиономии Уотсона, кончина Моргана его не сильно огорчает.
Что верно, то верно. Он похож на влюбленного мужчину, и Элизабет отнюдь не выглядит убитой горем.
Она просто сияет.
Наши взгляды встречаются, и она молча наклоняет голову в знак приветствия.
Она улыбается.
