Поезд движется дальше, увозя нас из Флориды на север, увозя нас домой.
Апрель 1936 года
Когда стихли ветра, вода отступила и песок вернулся на прежнее место, стали видны все последствия урагана: поваленные пальмы, сорванные крыши с домов и лачуг и покореженная дорога мистера Флаглера.
Повсюду горят погребальные костры, тела лежат кучей, одно на другом. Поговаривали о том, чтобы хоронить по правилам, но об этом быстро пришлось забыть — дело слишком спешное, велика опасность распространения заразы из-за гниющей плоти.
Тетю Элис тоже сожгли — ей так хотелось быть похороненной в земле, которую она любила, а вышло вот как. Но мы поставили маленький памятник на пути от гостиницы к океану, и я ношу туда цветы и думаю о том, что когда-то могла бы написать ей в письме.
Мне очень хочется надеяться, что новая гостиница пришлась бы ей по душе. Она очень похожа на прежнюю — в глубине располагается наша с Люси комната, которая выходит окнами на океан, и веранда, где я люблю ранним утром пить кофе.
Вокруг нас все отстраиваются заново, пытаясь преодолеть последствия урагана.
Материальные потери возместить легче всего, с остальными дело обстоит гораздо сложнее.
Почти половина бывших военных — более двухсот пятидесяти человек — погибли, лагеря были стерты с лица земли. Теперь уже известно, что количество жертв на всем архипелаге составляет не менее четырехсот человек. А сколько пропавших без вести, неопознанных, сколько семей не знают покоя, не могут предаться скорби, чьи мольбы остаются без ответа.
Стихия уничтожила железную дорогу, которую человек возводил на протяжении десятилетий, — благодаря ей поток туристов должен был увеличиться, а местные жители — получить дополнительные возможности. Стихия уничтожила то, ради чего были принесены большие человеческие жертвы.
По иронии судьбы, именно эти несправедливо забытые люди — герои, которых сослали сюда, чтобы они не мозолили глаза в Вашингтоне, — помогли привлечь внимание к нашему бедственному положению. Их гибель подтолкнула к поискам виновника случившейся трагедии.
Бытует мнение, что Бюро погоды не осуществило своевременное оповещение и несет ответственность за допущенные ошибки. Другие винят во всем лагерное начальство. А третьи — правительство, которое в очередной раз кинуло свой народ. А есть те, кто проклинает Всевышнего, де это его рука, смешав песок и воду, перевернула мир вверх дном. Проводились расследования, и слушания в конгрессе, и чьи-то головы полетели, и кому-то может показаться, что правосудие свершилось. Негодование велико, и будет еще больше; горе велико, и будет еще больше.
Говорят, это был самый страшный ураган в истории Соединенных Штатов, и для тех из нас, кто его пережил, это неоспоримый факт. Можно рассуждать о скорости ветра и о категориях ураганов, но мне врезалась в память земля, усыпанная телами, и обломки жизни, которую многие пытались там построить. Это проявление Божественной воли, и, что бы там ни писали в газетах про оплошности и ошибки, которые привели к еще бо́льшим жертвам, чем можно было ожидать, во всем этом есть неотвратимость. Перед лицом надвигающейся стихии мы бессильны.
Гостиница пока не готова к приему постояльцев, и мы с Люси делим кров с Мэтью, который живет во флигеле неподалеку. Здание самое обычное, и работы еще уйма, но она довольно чистая, и, что самое главное, она наша.
По вечерам мы с Люси сидим на веранде и смотрим на воду — я рассказываю ей о том, как прошел мой день, а она в ответ агукает. Каждый день я поражаюсь происходящим с ней переменам, тому, как быстро она растет. Она крепенькая и здоровая, и хотя порой мне кажется, что у нее мои глаза, мой рот и нос, на самом деле она ни на кого не похожа.
Впервые, сколько я себя помню, у меня есть подобие мира.
Кошмары, преследовавшие меня после урагана, постепенно уменьшились; страх, что Том найдет нас, превратился в тихий звук, фоном звучащий в моей голове, между тем как я изо дня в день строю нашу новую жизнь возле Айламорады. Воспоминания останутся со мной до конца моих дней, вряд ли я когда-нибудь забуду, как жила с ним, только сейчас я работаю на себя и становлюсь сильнее, выковываю новое будущее.
Том по-прежнему значится в списке пропавших без вести.
Иногда я думаю: а вдруг он поехал искать меня в Айламораду и попал в ураган, или неправильно рассчитал время для выхода на промысел и поплатился за уверенность в том, что стихия пройдет мимо, или же он жив и здоров и пьянствует где-нибудь на Кубе?
Однажды вечером, стоило мне закончить мыть тарелки после ужина, раздается стук в дверь.
С Люси на руках я иду в гостевую часть дома и открываю.
На веранде стоит господин в сером костюме — в руке он держит шляпу, а на пальце у него золотое обручальное кольцо. А за его спиной…
