— Вы были нужны нам, баронесса, как завершающая связующая деталь в этом священном действе. Сегодняшняя ночь — Великая. Ибо наш Владыка скоро совершит свое первое пришествие в нашу мерность! — провозгласил епископ, и его голос разнесся по Коллегии, словно оглашенное заветное пророчество. Остальные фигуры, окутанные тьмой, в молчаливом благоговении кивнули.
— Наш Владыка проявится в нашей мерности лишь после того, как все восемь невинных душ заключенные в эти лики, сольются в одно — его, — продолжал епископ, его глаза горели неистовой верой в свое предназначение.
Он снял очки, обнажив глаза, которые, казалось, видели за пределами физического плана.
Остальные фигуры, словно марионетки на невидимых нитях, по очереди извлекли из недр своих ряс золотые зеркала с темными стеклами.
Я задохнулась от охватившего потрясения… Безымянный был не отдельной личностью, а коллективом фигур-марионеток, действующих в унисон, исполняя замысел какой-то сущности из другой мерности.
Прежде чем я успела осознать весь смысл их намерений, безымянные захватили мои руки, обездвижив их, и вознесли мое тело над чернильным водоемом.
— Падшая душа, некогда светлейшая из всех, но погрязшая во мраке, совершившая самый тяжкий из грехов — убийство своего близнецового пламени, будет передана на Его милость в качестве Высшего Подношения! — провозгласил один из серых учеников.
Когда на меня надвинулись черные зеркала, я разразилась горьким глумливым смехом.
— Ваш Владыка не явится! Моя душа обещана жнецу!
Но твердость епископа осталась незыблемой, и он занес над моей головой острие ритуального клинка.
— Уже нет. Жнец разорвал договор с твоей душой, когда находился в подземных хрониках Атриума. Ты ему больше не нужна.
Теперь ты также свободна и от греха за отравление своего жениха Микаля Дес Люмингольда, Владыка прощает тебя, поскольку ты станешь Его преданной прислужницей.
Я чувствовала, как по телу разливается безысходность, пока я всеми силами пыталась высвободиться из тисков церковных служителей.
— Я не желала погубить Микаля — свое близнецовое пламя! Это был несчастный случай!
Но мои выкрики остались без внимания, так как епископ вновь стал озвучивать послание их Владыки.
— Владыка избрал тебя на роль своей жены в Новом Порядке нашей мерности, который Он воздвигнет по прибытии, — возвестил епископ Морибундус, завершая мою казнь одним быстрым штрихом лезвия по моей шее.
Я ощутила обжигающую боль, и моя кровь окрасила воды внизу, а сознание помутилось от непроизнесенной исповеди. Открываю рот, но голос не слышен, лишь с губ что-то струится.
Когда фигуры в серых рясах опустили свои зеркала в воду рядом со мной, меня обволокло благоуханием цветов жасмина.
Выходит, не присутствие моего Микаля оберегало мою душу… А присутствие Темного Владыки, постоянно охраняло меня, чтобы в будущем забрать себе.
Я начинаю погружаться в воду: кровь покидает мое тело, вместо нее сквозь порез на шее начинает затекать черная жидкость водоема.
Теперь я, кажется, понимаю. Жизнь сводит души не из-за большой любви, а из-за великих уроков. Он был моим уроком. Моим грехопадением, из пропасти которого мне ещё предстоит взлететь или выкарабкаться. Но смогу ли я расправить крылья вновь или придется наточить когти?..
Очнувшись в просторной постели из благородного дерева, затянутой кружевом по бокам, я вдохнула аромат свежего белья и лаванды. Я кое-как разомкнула тяжелые веки, но подняться с мягкого матраца не получилось: болели все мышцы, а ноги были будто утяжелены гирями.
Издав изумленный вздох, я окинула взглядом незнакомую мне комнату: стены украшали затейливые гобелены, а кровать с балдахином навевала воспоминания об ушедшей эпохе, все остальное было спрятано в полумраке.
С трудом приподнявшись, я заметила свое отражение в старинном зеркале, стоявшем в углу. Сердце сжалось, когда я увидела свое лицо — темно-каштановые пряди обрамляли мой лик.
В полном недоумении я потянулась к волосам длиною до плеч, что ниспадали на мое бледное лицо. В попытке истолковать это мистическое изменение, я даже ущипнула себя за щеку, но ничего не произошло.
За окном раздался отдаленный бой часов, отбивающих полночь, и их мерный звон смешался со звуком цоканья копыт по булыжникам: где-то под окнами проезжала карета.
Собрав все силы, я перекинула ноги через край кровати и поморщилась от боли, пронзившей тело. Неспешно выбравшись из комнаты, я двинулась по затемненному коридору, деревянные половицы скрипели под моими босыми неустойчивыми ногами.
При спуске с парадной лестницы мое продвижение было резко прервано пронзительным мяуканьем. Прямо передо мной пронеслась изящная черная кошка с выпученными глазами и скрылась в тени. Вслед за ней со всех ног примчался маленький Йоркширский терьер, взволнованно залаяв, но тут же почему-то признав меня и стремительно завиляв хвостом.
Внезапный переполох животных привлек внимание домашней прислуги, которая в панике и недоумении бросилась на шум из своих комнат.