— Зачем же мне это совершать?
Морибундус ухмыляется, издавая шипение подобное змеиному.
— Вы задали вопрос, который час назад хотел задать Вам я, леди Сандрина.
Его тонкие губы сжались в одну плотную линию, а глаза сверкнули нездоровым блеском. Заняв место на скамье рядом со мной, епископ уставил безучастный взгляд на настенную фреску мертвого океана в лунную ночь — по версии Церкви, именно оттуда должен явится Темный Властелин.
— …Вы когда-нибудь слышали о самобичевании? — неожиданно спросил Морибундус, очки зловеще блеснули в тусклом свете. — Это дисциплинарная практика у нас в Церкви Будущего — благочестивый акт порки самого себя, как форма покаяния и духовного роста.
Он смаковал свое объяснение, будто сам и был изобретателем этого извращенного ритуала и призывал всех в свою непоколебимую преданность.
— Через боль, причиняемую смертному телу, наша вечная душа становится ближе к Высшему Господину. Те, кто стремится достичь совершенства и духовного просветления, должны претерпевать гораздо большие муки, чем обычные люди. Это известно каждому высокопоставленному служителю Темного… включая теперь и Вашего секретаря. — стеклянный взгляд епископа устремился на меня, в его словах прозвучало обвинение.
Осушив бокал, он со звоном поставил его на скамью, заставив меня внутренне содрогнуться.
— Ваш секретарь не только обладал информацией о существовании подземных хроник, но и почему-то был осведомлен, что перед самобичеванием необходимо пройти период поста, воздерживаясь от пищи и воды в течение нескольких недель. Я же недоумеваю, леди Сандрина, как простой смертный, вроде Вашего секретаря, мог обладать подобными знаниями?
Поправляя кольцо из чистого серебра, украшенное фигуркой паука, Морибундус выразил смесь отдаленного любопытства и прямого подозрения.
В моей голове начали складываться кусочки головоломки. Это была та самая информация, которую жнец выменял у той дамы, с которой был в элитном клубе?..
Мысли вихрем проносились, пока я пыталась незаметно отстраниться от епископа — находиться рядом с ним было сравни, что с ядовитым пауком.
Лар Морибундус продолжил плести свою паутину подозрений.
— Полагаю, Вам уже известно, что паучья стража и Орден Дахмы уже подозревают Вашего секретаря в том, что он и есть пресловутый Безымянный убийца, — заявил епископ, лишив меня дара речи. — И, по правде говоря, я склонен разделять эти подозрения, как лицо Высшего священнического сана Дэсмура. В конце концов, тот, кто так стойко переносит сотню ударов плетью, имея ни дюйма чистой кожи на спине в конце, кто даже в полуобморочном бреду продолжает настаивать на доступе в закрытую часть хроник в Обсидиановом Атриуме — есть человек безжалостный и хладнокровный. Не удивлюсь, если именно Ваш секретарь окажется первым убийцей за всю историю, которого преследует весь город.
Я медленно поднимаюсь со скамьи, ладони охватывает холодный пот, а в горле пересыхает, словно меня душат невидимые нити. В голове проносятся кровавые сцены мучительного "ритуала очищения", и голова начинает кружиться.
«Что он сделал с собой?.. Что ему пришлось пережить в подвалах Атриума ради каких-то знаний? Ради чего это все?» — эти вопросы кружились в голове, а ответы на них были покрыты мраком.
Резкое головокружение настигло меня, и я выронила свой ридикюль.
— Что со мной происходит? Что Вы добавили в благовонии? — проговорила я чуть дрожащим голосом.
Епископ держался тени, его неподвижные глаза неотрывно следили за мной: я же оступилась и повалилась на колени, а мир вокруг завертелся.
— Не в благовонии. — раздался жесткий голос епископа. — В воду, в которой Вы омывали ступни. Мертвая вода, издревле используемая для проведения спиритических сеансов. Это вода заманивает дух в свои пучины и не выпускает обратно.
Пока я пыталась отползти от епископа, ощущение надвигающейся обреченности не покидало меня. В своих исступленных метаниях я вдруг утратила опору и провалилась во что-то — в закрытый водоем с темной водой, которая, казалось, могла затянуть меня целиком. Губы епископа скривились в жутковатой улыбке, пока он наблюдал за моим падением.
Не успела я сориентироваться, как из темноты за колоннами выступили теневые фигуры в серых рясах — его ученики. Мое сердце заколотилось от ужаса, когда они обступили водоем, хором бормоча что-то на древнем наречии.
— Что они делают? — крикнула я епископу, отчаяние закралось в мой голос.
Но он лишь кивнул в ответ, выражение его лица было непроницаемым в дрожащем свете красных лампад.
Пытаясь удержаться на плаву в мутной воде, я разглядела, что ко мне что-то подплыло — маска, отдаленно напоминающая лицо молодой девушки. Затем еще одна. И еще. В горле обожгло от истошного крика, поскольку я осознала, что все это — не маски, а самые настоящие лица — истерзанные жертвы Безымянного убийцы.