Сделав очередное усилие над собой девушке, наконец, удалось открыть глаза. Из них крупными каплями не переставая текли слёзы. Сознание всё ещё отказывалось принимать действительность.
В этом странном месте было довольно темно, разве что пылал очаг, в котором успокаивающе потрескивали сухие ветки. По комнате разносился незнакомый, но очень приятный аромат диких трав или, быть может, ягод, и он был всюду: в воздухе, в волосах, пропитал насквозь одежду.
Ллея медленно пошевелила пальцами и попыталась перевернуться на бок. Ей это не удалось — всё тело нестерпимо болело, как будто было покрыто огромными синяками. Через некоторое время глаза привыкли к полумраку и она, насколько это возможно, смогла разглядеть помещение.
Стены деревянные, как и потолок с широкими тяжёлыми балками, с которых на плотной тесьме свисают подвязанные к ним разные странные вещицы. По левую руку стена, по правую круглый очаг из камня с высокой железной трубой, уходящей в низкую крышу. Спереди стол со множеством посуды и пара стульев, на одном из которых деревянная кадка, похоже, с водой.
На зов девушки никто не откликнулся. Хотелось пить. Она больше не успела ни о чём подумать, как впервые за долгое время провалилась в спокойный здоровый сон.
— Эй, ты очнулась, да? — Вставать совершенно не хотелось, было так сладко и тепло, но чужой голос настойчиво звал, бесцеремонно швыряя по разным сторонам остатки сладкой дрёмы.
— Чужеземка, ты всё-таки жива! Я так и знала. На-ка, пей вот давай. — Вернувшаяся Идис изо всех сил будила гостью. По её наблюдениям той пора уже было прийти в себя. И вот именно сейчас она заметила морщащуюся девушку и нашла повод. Хотя отец и запретил вмешиваться, но слишком уж велико любопытство. Ллея послушно глотала отвар, который то и дело проливался мимо рта. Боль, казалось, ушла в небытие, но не страх. Она боялась проснуться и узнать что-то ужасное, но всё-таки открыла глаза.
— Вот это да! — Воскликнула Идис и от неожиданности вскочила, открыв рот. — Они же… зелёные! Впервые вижу.
Ллея с не меньшим интересом разглядывала свою спасительницу. Черноволосая девушка — её ровесница на вид, имела длинные прямые волосы, часть которых состояла из тонких косичек или небрежных спутавшихся волн от них. Узкие чёрные глаза на смуглом худом лице и щёки, яркие как будто обожжённые солнцем, придавали ей слегка запущенный и немного хищный вид. Она была одета в серое простое платье из неизвестного материала, подпоясанное широким кожаным ремнём. Ллея нерешительно коснулась прямого рукава пальцами. На ощупь ткань оказалась колючей и тёплой.
— А там в городе, на знати, они совсем другие… Тонкие и мягкие, даже иногда слегка переливаются. — Мечтательно произнесла колдунья, милостиво позволяя чужеземке трогать свою одежду.
— Значит мы не в городе? — Спросила девушка и с облегчением вздохнула. С незнакомкой говорили они на одном языке. — Как далеко до Золотых островов?
Озадаченная Идис замолчала. Про острова слышала она впервые, но кое-что в географии понимала. — А как они выглядят? Конечно не в городе. Мы с отцом бываем там крайне редко и всё из-за этого дурацкого закона!
Было странно, что про Золотые острова спасительница не в курсе, ведь именно так их называли даже далеко за пределами и мало кто помнил настоящее название страны.
— Ты не знаешь про мой народ. Но разве это возможно? — Надежда прояснить ситуацию с каждой секундой таяла. — Как я сюда попала? — Девушка начинала злиться на неизвестность, которая её пугала.
Колдунья беспечно пожала плечами.
— Через портал из которого выплыла лодка, полагаю. А потом мы с отцом забрали тебя. Его следует благодарить за то, что ты получила вторую жизнь. А, вот, это ещё хотела показать. — Из сундука она достала оранжевое покрывало, припрятанное для себя, и протянула вмиг осунувшейся и оцепеневшей чужеземке.
— Так значит я умерла? — Скорее утвердительно произнесла та и с силой сжала ни в чём неповинное полотно. Колдунья в ответ почему-то только рассмеялась.
— Умерла? Да ты, наверное, спятила! Как там тебя… — Она поправила волосы, и, положив обе руки на плечи девушке, уже серьёзнее произнесла:
— За то, что ты хотя бы здесь, будь благодарна Каа.
— Каа? Разве я совершила в этой жизни что-то дурное, что Сагара оставила меня? — Она с горечью взглянула на Идис, но даже сейчас не позволила себе заплакать. — Меня зовут Ллея.
— А меня все зовут колдунья, но ты, как и мой отец, можешь называть меня Идис Медведица. — Тихо произнесла та. — Я не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь вернуться домой, но что бы ни случилось здесь, в Наймаре, никогда не верь, что это сон и никому не верь. Даже мне.
— Я надеюсь, ты не слишком долго будешь занята терзаниями? — По обыкновению опомнилась колдунья, которая ни манерами, ни особым чувством такта не отличалась. — Я просто сгораю от любопытства.
Она встала, с трудом вытащила из печи глиняный горшок, поставила его на середину стола и подала гостье глубокую ложку из дерева, больше похожую на половник, виновато опустив глаза:
— Это из того, что осталось чистым.
