И хотя Бартель не называет Раиатеа прародиной рапануйцев, его знаменитый труд прямо указывает на нее. В текстах часто говорится также о земле Хива. Следует, однако, сказать, что среди Маркизских островов — есть несколько, в названиях которых встречается слово Хива: Хива-Оа, Нуку Хива. Поэтому, прослеживая исторические пути развития рапануйцев, нельзя забывать и о Маркизских островах.
Расшифровка отдельных частей текстов кохау ронго-ронго свидетельствует также о некотором сходстве жителей острова Пасхи с новозеландскими маори. Объяснить это можно тем, что обе группы вначале, видимо, обитали на одной прародине — последней Гаваики, как ее называют полинезийцы. Будущие маори, судя по их летописям, покинули Гаваики около 1350 года[99].
Наконец, Бартель, исследуя глифы ронго-ронго, обнаружил названия некоторых предметов, особенно растений, не встречающихся на острове, но известных предкам рапануйцев по их прежней родине. Судя по тому, что речь идет главным образом о растениях тропических, она должна была находиться в очень теплом климатическом поясе. Приведу только один пример. Хлебное дерево[100], о котором часто упоминают расшифрованные тексты, на Рапануи никогда не росло.
Ни сами тексты, ни отдельные идеограммы, которые встречаются на расшифрованных «говорящих дощечках», не содержат ни малейшего свидетельства о связях острова Пасхи с Америкой. Они не подтверждают происхождения рапануйской культуры от индейской и не говорят о ее влиянии. Результаты исследований Бартеля были опубликованы уже после того, как норвежская экспедиция покинула остров Пасхи. Они полностью опровергают точку зрения Тура Хейердала.
Наряду с Томасом Бартелем проблемой рапануйской письменности занимаются советские ученые Ю. В. Кнорозов и Н. А. Бутинов[101]. Н. А. Бутинов, например, по одной из чилийских кохау ронго-ронго расшифровал «королевскую» генеалогию острова Пасхи. Она свидетельствует о том, что «длинноухие» и «короткоухие» были родственны друг другу. Это открытие имеет большое значение для изучения истории острова[102].
Мое краткое путешествие с целью проникнуть в тайны самой удивительной письменности на нашей земле заканчивается. Ронго-ронго — столь же славная страница истории острова Пасхи, как и его гигантские статуи.
Название Рапануи на картах не найдешь. В советских атласах — это остров Пасхи, на английских и американских жартах — Истер Айленд, на немецких Остершиер, а на картах Чили, страны, которой Рапануи принадлежит, — Пела де Паскуа. Имя христианского праздника дал этой глиптотеке языческих статуй и храмов голландец Роггевен, который впервые причалил к берегам острова в пасхальные дни 1722 года.
Я давно мечтал повидать остров Пасхи. Вероятно, в этом была доля каприза, но мне хотелось провести пасху на острове Пасхи. Поэтому я так подгадал свой приезд на Рапануи, что провел здесь все пасхальные дни: «зеленый четверг», «великую пятницу», «светлую субботу» и «крестный ход пасхальный».
Хангаройская церковь проста, даже слишком. Вид ее никак не соответствует величественным сооружениям острова. Бетонное здание церкви напоминает обычный склад. Стены голые, ничем не украшены, нет даже настоящей колокольни. Впрочем, для рапануйского ландшафта более характерны кратеры вулканов.
В низеньком, продолговатом здании единственной местной церкви собрались, видимо, все жители острова Пасхи. Я последовал за ними. Богослужение началось пасхальной проповедью немецко-чилийского капуцина. Затем стали молиться и рапануйцы. Их предки в экстазе возводили моаи, теперь они поднимают свой голос во славу бога, распятого на кресте.
Одна из женщин затянула гимн. Вскоре к ней присоединились <все присутствующие. Церковь наполнилась музыкой, порой казалось, что она превратилась в большой концертный зал. И надо сказать, что это было замечательное пение! Хор верующих разделился на четыре, а потом даже на пять голосов. Причем пасхальные гимны звучали не только на рапануйском, но и на таитянском языке (миссионеры перевели на него целый ряд христианских текстов). Да, это были гимны о муках распятого Христа. И все же протяжные, напевные полинезийские мелодии звучали для меня скорее как гимн рапануйским божествам или даже песни любви, а не как скорбь по принесенному в жертву Спасителю.
Богослужение окончилось, люди стали расходиться, медленно, не торопясь. Да и куда спешить в этой единственной деревеньке на маленьком острове, со всех сторон окруженном бесконечным океаном? Кроме всего прочего церковь в Ханга Роа — единственный «общественный центр» на острове Пасхи.
