Последний рай. Черные острова полностью

Надо сказать, что в церкви меня интересовала не только паства, но и пастыри. Около сорока лет местным прихожанам читал здесь проповеди последний некоронованный «король» заброшенного острова — патер Себастьян Баглерт. За эти годы немецкий миссионер изучил Рапануи лучше, чем кто-либо из европейцев. Он записал и издал легенды острова Пасхи, выпустил учебник и словарь рапануйского языка.

Поэтому, естественно, один из первых своих визитов я нанес в хангаройский «приход». Но отца Себастьяна уже там не было: он умер за несколько дней до моего приезда. Но остался на своем острове, у своей цитадели веры, покоясь прямо перед церковью в небольшой могилке, обнесенной металлической оградой.

Рядом с могилой миссионера я обнаружил еще один надгробный крест. Читаю надпись: «Остров Пасхи — брату Эжену Эро, который из рабочего превратился в раба божьего и добыл этот остров для Иисуса Христа». Я вовсе не убежден, что обращение островитян в веру того, чьи муки воспеваются в пасхальные дни, было благим делом. И уж совсем не верю в то, что «истребление культуры рапануйцев», сожжение их «говорящих дощечек», предпринятое поборниками веры христовой, — поступок, который надо поминать добром. Однако этот Эжен Эро, апостол острова Пасхи, действительно оказался исключительным человеком. Он, собственно, даже не был священнослужителем, а просто «братом во Христе», который приложил все силы для евангелизации Полинезии. Он выбрал для этой цели Рапануи, прожил здесь несколько лет, постепенно окрестив всех его жителей до единого, и даже построил церковь, перед которой я сейчас стою. В 1869 году Эро умер на своем острове.

Покинув хангаройскую церковь, основанную Эженом Эро и перестроенную Себастьяном Баглертом, я продолжил знакомство с достопримечательностями единственного поселения на острове Пасхи. Надо сказать, что их не так уж много. От храма начинается улица Бакуэдано, ведущая к маленькой площади, носящей имя первого рапануйского короля Хоту Матуа. Ее украшает одна из моаи, которую несколько лет назад здесь поставил чилийский губернатор Рапануи Альваро Тоэда.

От площади Хоту Матуа ведет вторая «главная улица» Ханга Роа — Поликар по Торо, носящая имя морского офицера, который присоединил никого в свое время не интересовавший «Пуп вселенной» к Чили. В честь капитана Поликарпо Торо стоит обелиск высотой несколько метров, высеченный из маэа хани хани — вулканической породы красного цвета, которая встречается только в одном месте на Рапануи — в кратере погасшего вулкана Туу Тапу. Рядом с памятником Торо возвышается еще один обелиск —.в честь присоединения острова Пасхи к Республике Чили. Акт этот долгое время был чистой формальностью. Ответственность за остров была возложена на военно-морское командование Чили, которое единственный раз в году посылало туда транспорт с продовольствием. В наши дни на острове Пасхи еженедельно приземляется самолет, выполняющий рейс Сантьяго — Папеэте. Авиасообщение, по крайней мере теоретически, открыло для рапануйцев: на западе — их полинезийскую прародину — острова, с которых на Пасху «пришли боги и люди»; на востоке — Чили, которое уже почти сотню лет вершит судьбами острова Пасхи. Вылетая из Матавери, я действительно увидел на аэродроме немало рапануйцев, но в самолете их оказалось лишь двое или трое. Этих пассажиров провожал весь остров, причем все «были в праздничных одеждах, таких, в которых они посещают торжественные пасхальные богослужения.

Итак, самолет связывает остров Пасхи с Чили и Таити. В Чили, точнее говоря, в его втором по величине городе Вальпараисо я тоже встретил несколько рапануйцев. Они продавали в порту морякам и туристам своеобразные сувениры своего острова. И все же у меня создалось впечатление, что рапануйцы гораздо больше мечтают попасть на Таити.

Представления о мире, расположенном за пределами их клочка земли, у островитян очень смутные. Название моей страны — Чехословакия — им ровным счетом ни о чем не говорило. Когда в первый день пребывания на Рапануи я стал рассказывать местным жителям о себе, оказалось, что лишь один из них «имеет представление» о моей Родине. Он считал, что Чехословакия находится в Англии. С тех пор в разговорах с островитянами я воздерживался от попыток излагать им какие-либо географические подробности.

Я уже говорил о том, что рапануйцев больше всего привлекает остров Таити. В их представлении он выглядит так же, как Париж в глазах европейцев, которые там не бывали. Как вожделенное место любви, танцев и песен. Каждому мужчине острова Пасхи хочется уехать на этот блаженный архипелаг. Однако они не имеют — или по крайней мере до недавнего времени не имели — права покидать свой остров. Более того, в наше «просвещенное время» полинезийские рапануйцы считаются «чилийцами», в то время как их братья на Таити — «французами». Поэтому на пути к осуществлению мечты о полинезийском Париже стоят паспорта, визы и даже прививки.