Я прошел в соответствующий отдел, показал паспорт и попросил обменять валюту. Девушка, сидящая за перегородкой, — писаная таитянская красавица — удивленно взглянула на мой документ: чехи и словаки не так уж часто ездят на Таити — и воскликнула:
— О, уи, в соседнем доме живет ваш земляк.
В ответ я кивнул головой. Во время многочисленных путешествий мне пришлось пережить немало забавных приключений, связанных с мнимыми земляками. Не только на островах Тихого океана, но и в США мне в качестве земляков представляли сербов, датчан и даже басков. Европа ведь такая маленькая, неужели вы друг друга не знаете?
Однако мне не хотелось спорить с очаровательной полинезийкой. И когда она предложила пойти вместе с ней посмотреть на моего земляка, я охотно согласился.
Дом, о котором она говорила, действительно находился по соседству с банком. Это был одновременно книжный магазин и журнальный киоск, заведение в Полинезии не очень распространенное. И хотя продажа книг — профессия для чехов довольно привычная, тем не менее я все еще не верил, что владелец магазина — чех. Мы вошли, и на полке у самой двери я увидел более десятка французских путеводителей по Чехословакии!
Я не верил своим глазам. Чехи действительно очень редко бывают на Таити, а таитяне в Чехословакии — еще реже. Какой ненормальный будет предлагать полинезийцам путеводитель по Праге и Татрам!
А через несколько секунд я уже действительно разговаривал — тоже почти невероятно для Полинезии — со своим земляком. Это была одна из самых приятных встреч за время моих путешествий по земному шару. Владелец магазина живет на Таити уже около пятидесяти лет и тем не менее в совершенстве говорит по-чешски. И не только говорит. В своей небольшой, но элегантной вилле он спустя полвека после окончания чешской школы наизусть декламировал стихи чешских поэтов. И показал свое самое драгоценное сокровище — несколько пластинок фирм «Супрафон» и «Пантон». Прежде всего он поставил на проигрыватель диск со старой сценкой, диалогом Опейбла и Гурвинека[116]. Спейбл и Гурвинек на Таити! И путеводители по Чехословакии в полинезийском городке! Было от чего прийти в восторг.
Владелец магазина — не единственный чех на островах Общества. Через него я познакомился еще с двумя таитянскими чехами — симпатичным хозяином фотосалона, до войны проживавшим в Шанхае, и человеком, который на этой земле прирожденных певцов и музыкантов руководит музыкальной школой.
Во время поездки по Таити на сорок пятом километре окружной дороги я встретился и с владельцем бензоколонки, который был родом из Моравии. Кроме бензоколонки мой предприимчивый земляк владел еще и обширными банановыми плантациями.
Книготорговец, фотограф, учитель музыки и плантатор — это остатки насчитывавшей почти сто человек чехословацкой колонии на Таити, основанной здесь еще в 20-е годы.
Легенда о «последнем рае» у нас, в Чехословакии, была так-распространена, что в 1926 году в Праге вышла небольшая брошюра под названием: «Таити и возможности колонизации». Она была написана довольно объективно, хотя ее заключение выглядит, пожалуй, слишком оптимистичным. «Чехословацкий колонист, — говорилось в брошюре, — является на островах желательным элементом… Большое количество европейских колонистов, навсегда оседающих в колонии, вольет живительную струю в жилы местных жителей, станет важным элементом популяционного роста, семена которого уже прорастают, и вскоре будет совместно собран урожай золотого посева».
Менее объективными, чем сообщения этого справочника, были съедения, которые чешские и словацкие энтузиасты эмиграции в Полинезию получали от отдельных агентов. Но непосредственным толчком, побудившим чехов отправиться на Таити, послужила статья некоего инженера М. Р., обосновавшегося в Папеэте, которая появилась в 20-х годах в пражских газетах.
Сам он попал в Полинезию при необычных обстоятельствах. Происходил М. Р. из очень богатой семьи, но во время поездки по югу Франции проиграл в казино Монте-Карло кучу денег и решил уехать на первом корабле, выходящем из порта. По воле случая это судно направлялось во французские владения в Океании. Чешскому инженеру понравился Папеэте. Он обосновался там и вскоре открыл один из первых отелей в Полинезии. Постепенно мой соотечественник разбогател и стал самым уважаемым человеком папеэтского общества.
