И вот сегодня, 4 июля 1968 года, я увижу, как жители Новой Гвинеи впервые войдут в зал, где соберется парламент. В его составе девяносто четыре человека. Из них десять назначает администрация территории, а всех остальных избирают. Однако в пятнадцати округах для того, чтобы — быть избранными, кандидаты должны иметь определенный уровень образования.
Перед низким зданием «Хауз оф Эссембли», которое я легко нашел, стоит полицейский отряд, состоящий в основном из представителей Новой Гвинеи. Депутатов и гостей приветствует военный оркестр. Он исполняет чешскую польку. Все музыканты одеты в белоснежную форму. С барабанщика льет пот, флейта фальшивит.
Черные «мерседесы» привозят депутатов. Меня больше всего интересуют представители тех племен, которых я посетил во время поездок по Новой Гвинее и архипелагу Бисмарка, относящихся по линии административного подчинения «к территории Папуа — Новая Гвинея. Мне удалось поговорить с депутатом племени чимбу, одним из первых местных коммерсантов — Кариолом Бонггере; депутатом от племени хаген — Пеном Оу; депутатом от Лаэ и залива Хьюон — Канинибой; представителем племени толаи с Новой Британии — Титимуром и с депутатом от нангамп, у которых я жил в долине Вагхи, — Кайбелтом Дирием.
У здания парламента я встретился с председателем палаты Ассамблей Джоном Гюйсом. Он произвел на меня огромное впечатление. С плеч свисал плащ из традиционной ткани — тапы. Плащ украшали изумительной красоты перья райских птиц. На шее у «спикера» было ожерелье из раковин
Джон Гюйс снимает белые перчатки и подает мне руку. Он должен попрощаться — вот-вот начнется историческое первое заседание палаты Ассамблей территории Папуа — Новая Гвинея. Председатель входит в здание парламента, я иду туда через несколько минут после него. Мне тоже хочется войти в богато украшенную дверь. Однако вход в парламент охраняет в соответствии с торжественностью момента белый швейцар! Кроме депутатов и официальных гостей никто другой не имеет права пройти сюда. Швейцар спрашивает, кто я такой. У меня нет времени объяснять, и я быстро говорю:
— Журналист из Чехословакии.
— Из Чехословакии? — повторяет швейцар.
И вдруг на прекрасном чешском языке добавляет:
— Смотри-ка, еще один корреспондент.
После этого чех — швейцар новогвинейского парламента открывает двери, и я вхожу в зал. Председательствует на Ассамблее представитель племени моту, так что это племя снова опередило другие этнические группы новогвинейцев.
Я вслушиваюсь в слова председателя. Еще утром, до начала первого заседания, в единственной в мире газете, которая издается на меланезийском «пиджин», — «Ну Гини Ток Ток» — я прочитал интервью с этим человеком. Его программа ясна — независимость Новой Гвинеи. Конечно, не сию минуту, но когда будут обеспечены достаточные гарантии экономического процветания и политической самостоятельности этой «последней границы человечества».
Первый всенародный конгресс жителей Новой Гвинеи должен будет ответить на ряд важнейших вопросов. Удастся ли ему это сделать? Я вновь всматриваюсь в лица членов президиума. На головах у них традиционные белые парики, но под ними у многих сохранились еще следы татуировки. Странный парламент, самый странный из всех; какие я когда-либо видел. И все же это парламент. Двери в завтрашний день Новой Гвинеи.
Я проехал от Вити-Леву до Папуа, от Сувы до Порт-Морсби. Как этнограф, как человек, интересующийся историей, я во время своего путешествия главным образом искал прошлое этих островов. Но сейчас, в самом конце своей поездки, я слышу и вижу их будущее. И оно должно быть к меланезийцам и папуасам таким же справедливым, как и ко всем людям и нациям, которые живут на Земле.
Да, катит свои волны море, и полыхает небо. А в лазурных водах величайшего океана нашей планеты плывут острова — Меланезия и Полинезия. Все эти архипелаги Меланезии ты уже прошел, путник. На поиски какого из ликов «Земли людей» ты направишься теперь? К удивительным людям южных островов. В Полинезию. К таитянам, гавайцам, жителям островов Самоа. К тем, кто создал статуи острова Пасхи. Ко всем тем, кто вместе с папуасами и меланезийцами населяет Великий океан. Туда, на восток, в сладостную Полинезию, где еще существует «последний рай» «Земли людей»…
Есть ли еще на свете нега? Есть ли где-то тишина, не нарушаемое ничем счастье? Есть ли еще на свете рай? Рай…
А что такое мир? Моря и суша? Леса, реки и горы? Нет, для меня, и я не устану это повторять, мир — это «Земля людей» Сент-Экзюпери. Великолепная, необъятная, сияющая всеми красками Земля.
А на «Земле людей» может ли существовать рай? Говорят, да. Говорят, что он существует. Я давно уже слышал легенду о «последнем рае» нашей планеты. Именно так называют этот уголок те, кто хочет его воспеть. Этнографы именуют его Полинезией, географы — островами Южных морей.
