— Вы хотя бы успели выяснить, как зовут этого слугу? Кто он такой?
Тот кивнул.
— Да, мне доложили. Его зовут Зигбо Никольский. Ему пятнадцать. Подданный Российской Империи, рождён в Петербурге в семье местного каменщика и горничной с африканскими корнями. Служил во дворце Соломиных. Никаких нарушений за ним не выявили. Насчёт магии — всё сложнее. Сами знаете, сильные менталисты умеют хорошо скрывать свои навыки. Но у него обнаружилась серьёзная родовая магия Пути Психо. Мы всё сейчас выясняем.
— Зигбо, — хмурясь, повторил я его имя.
Это было не просто африканское имя, а имя из определённого региона Африки.
— Да, Зигбо, — повторил секретарь уже за мной. — Мальчик сказал, что на языке африканского народа нгаби это означает «Тот, кто рождён отомстить».
Моя память сразу выдала воспоминание, как кудрявый подросток-слуга выносит поднос с блюдом на Балу Мёртвых. Парень выглядел терпеливым, сосредоточенным и верным делу, которое делает, пусть это всего лишь подношение десерта.
Значит, он из народа нгаби, как и мой оруженосец Бонце.
Я ещё раз обратился к памяти и ещё раз вспомнил лицо Зигбо. Широко расставленные глаза, высокий лоб, смуглая кожа, прямой нос, кудри, острые скулы — мальчишка собрал в своей яркой внешности признаки двух народов: он был одновременно русским и африканцем.
В этот момент я догадался, кто он такой, а так же вспомнил, где видел ту ритуальную лампу для благовоний в виде носорога, которую следователи забрали у Зигбо.
До этого она попадалась мне на глаза всего один раз, когда мне было пятнадцать и мой оруженосец достал её из кармана, чтобы зажечь благовония. И надо же… эта лампа всплыла через сто лет.
А ведь я ничего не знал о дальнейшей судьбе оруженосца после моего исчезновения.
Что с ним стало?
Анастасия Баженова говорила, что Бонце предал меня, открыв дверь моего дома Волоту, но в подробности не вдавалась.
Неужели этот мальчишка Зигбо — потомок Бонце?
А ведь Абубакар ещё на Балу Мёртвых заметил, что слуга показался ему знакомым. Что ж, мой фантом не ошибся. Он отлично знал Бонце и сразу заметил сходство.
Жаль, что не заметил я.
В то же время
Лес вблизи военного объекта «Изборск-5»
Зигбо бежал, не чуя под собой ног.
Ему удалось улизнуть от военных, но расслабляться было рано. Он истратил почти все силы, чтобы применить Искажение и Импульс Тяжести Тиада — одни из сильнейших навыков из арсенала мага Пути Психо.
Однако сбежать ему помогло не Искажение, и даже не Импульс Тяжести, а уникальный родовой дар Хождения по Тропе Ветра — перемещение тела за разумом.
Вот и сейчас Ветер подгонял его дальше, скрывая от преследователей, а Зигбо бежал и бежал. Если удастся ускользнуть, то это будет огромной удачей. Третьей удачей за его недолгую и не особо радостную жизнь. Хотя Зигбо из рода Дождя Бонце никогда не жаловался на жизнь.
Он знал: если небо упадёт на землю, то умрут все.
Так говорила его бабушка Шаде, когда по вечерам садилась в скрипучее кресло у крыльца и разжигала старую лампу хоа для благовоний, вырезанную из чёрного мыльного дерева. Когда-то она принадлежала Дождю Бонце, а ему досталась от его отца, великого Идущего по Тропе Ветра.
Лампа имела вид головы носорога и с детства пугала Зигбо. Особенно, когда во время дымления загорались её зелёные носорожьи глаза.
В такие моменты бабушка Шаде выглядела особенно зловещей.
Она молча держала лампу в ладонях, смотрела на дым и о чём-то думала. Её серьги с ракушками каури покачивались и лоснились бликами, а дым от лампы закручивался спиралью и тянулся в сторону, будто его подгоняли бабушкины мысли.
Возможно, в тот момент она думала о предках.
Например, о своей бабушке Данай, которая давно умерла. А может, думала о потомках. Например, о своей дочери Хабике, которая всё ещё исполняла долг службы Волоту.
Но вряд ли бабушка Шаде думала о своём внуке Зигбо. Для дум у неё имелась внучка Чицца, более одарённая и усердная, а Зигбо никогда не рассчитывал на чью-то опеку и снисхождение.
С детства ему внушали, что он слаб как маг Пути Психо, а родовой дар — Хождение по Тропе Ветра — для него вообще закрыт. Перемещение тела за разумом покорялось единицам, а точнее — кому-то одному из пяти поколений семьи. И за последние сто лет пока никто из рода Бонце не освоил Хождение по Тропе Ветра, даже Чицца.
«Сколько бы бревно ни лежало в воде, оно не превратится в крокодила».
Это тоже сказала бабушка Шаде.
Так она дала понять Зигбо, что он навсегда останется никудышным магом и может не пытаться покорить родовой дар. Но тогда ему было плевать на Тропу Ветра — он имел совсем другую цель.
Он должен был вернуть уважение в свой род и освободить семью от служения Волоту, от рабства, которое длится уже целый век, начиная с самого Дождя Бонце и его младшей дочери Данай. И вот тут Зигбо был сильнее остальных родственников. Пока те лишь мечтали о свободе, Зигбо действовал.
Это он нашёл сокровище Волота — его драгоценную голову.
Сам нашёл. Один.
