А ведь голову Волота искали пять поколений Бонце, но отыскал именно Зигбо — тот, кого бабушка Шаде всегда называла лишь бревном в воде.
Она ведь не знала, что этой весной он превратился в крокодила.
В то же время
Объект «Золотое гнездо»
— Мы найдём его, господин Бринер, — негромко, но веско заверил меня секретарь.
«Не найдёте», — хотелось бы сказать мне, но я промолчал.
Если этот Зигбо Никольский — действительно потомок моего оруженосца Бонце, то пацана уже никто не найдёт.
Кроме Абубакара, конечно.
В роду Бонце всегда были сильные маги Пути Психо, а ещё кому-то одному из пяти поколений доставался уникальный родовой дар.
Мой оруженосец называл этот дар «Хождением по Тропе Ветра».
Его отец был именно таким — великим Идущим по Тропе Ветра. Но из-за этого сам Бонце магией не владел. Отдав максимум силы одному из представителей семьи, на его потомке родовая магия всегда отдыхала. Это был закон магического Пути рода Бонце.
А, судя по тому, как Зигбо исчез из кабинета и сбежал от следователей, то именно этот парень имел тот родовой дар. Он был Идущим по Тропе Ветра, то есть умел переносить своё тело за разумом. Он умел перемещаться в пространстве, растворяясь в нём и появляясь в другом месте — там, где захочет его разум, но в радиусе горизонта с высоты наблюдателя.
Даже для менталистов, адептов Пути Психо, то есть Мыслей — это был невероятный по силе дар. Владеть своим разумом настолько, чтобы иметь возможность притягивать за своими мыслями и собственное тело. Это была полная власть сознания над материей.
Связь с Абубакаром исчезла, и я снова посмотрел на секретаря.
— Мне нужна информация о родственниках этого слуги. Что за люди, где работают, их адреса и всё остальное.
Жан Николаевич кивнул без лишних вопросов.
— Предоставим всё, что надо.
И тут голос неожиданно подал Феофан:
— Можете не стараться, господа. Такого, как он, поймать невозможно. Не знаю почему… я всего лишь пророк… но знаю, что этот маг уйдёт от любого. Вообще от любого.
Мальчишка перевёл взгляд на меня и добавил:
— И от тебя тоже, Коэд-Дин. Потому что даже ты не сможешь поймать ветер.
«Только если не выяснить, в какую сторону этот ветер дует», — мысленно ответил я, но вслух ничего не стал произносить.
В «Золотом гнезде» я провёл ещё около пары часов.
Кроме всего остального, мне надо было увидеться с Эсфирь.
У меня из головы не выходила та наша встреча с Эсфирь в червоточине: её равнодушный вид мехо-голема, цветные наклейки на ботинках и Музей Новейшей Истории.
В ушах до сих пор слышался её отчаянный голос:
«Алекс, мы ещё увидимся?».
И вот наконец Эсфирь привели ко мне, забрав прямо с урока.
Я дождался её в том же Восточном корпусе, но уже в другом кабинете, и когда она появилась, то не сдержал улыбки.
Выглядела Эсфирь собранной и серьёзной: в строгой школьной форме, при галстуке, берете и даже при погонах золотистого цвета с чёрными нашивками «О-100», что явно означало «Объект-100». Вдобавок к её блузке был прикреплен значок с изображением золотого двуглавого орла.
Такой Эсфирь мне нравилась больше, чем в виде мехо-голема в будущем, но я всё равно не удержался:
— Привет, Соломон-четыре тысячи двадцать восемь.
Она замерла на месте, захлопав светлыми ресницами.
— Кто-о?..
Наверное, впервые в жизни я знал о будущем чуть больше, чем она. А может, мне так просто казалось.
— Да неважно, — отмахнулся я.
Забыв о серьёзности, Эсфирь кинулась мне на шею и крепко обняла.
— Алекс! Ты приехал! — Она засмеялась мне в ухо: — И никогда не произноси при мне такие большие цифры! Четыре тысячи двадцать восемь. Какая жуть! Разве ты забыл, кто я?
— Пророк? — уточнил я.
Она рассмеялась ещё громче.
— Нет, балбес! Я гуманитарий! Говорила же!
Я приподнял её над полом и усадил на стол, после чего приступил к расспросам.
— Ну и как ты тут учишься? Всё нравится? Никто тебя не обижает?
Она закатила глаза.
