Рабы в две пары рук отключили и стащили со своего господина псевдомускульный поддоспешник. В ноздри тут же ударил противный запах давно не мытого тела. Сколько точно Тазар не снимал броню, сказать было трудно: Ксарта не знала, как часто у ренегатов и хаоситов принято мыться. Рабы с потным комбинезоном поспешно ретировались из купальни, оставляя ее наедине с обнаженным предателем. В памяти всплыло Гвиларово любимое «все хаоситы – бомжи», и Ксарта всеми силами старалась не засмеяться.
Тело Тазара было лишенным волос и белым, без единой родинки, как и лицо. Его покрывали серые разводы грязи вокруг нейропортов и красно-розовые полосы намечающихся воспалений: броня не снималась действительно очень давно. Он неторопливо прошествовал к наполненной ванне и с тихим плеском опустился в нее. Так, чтобы Ксарта успела оценить бугрящиеся под алебастровой кожей мышцы, рассмотреть его шрамы и их небольшое количество, в основном в местах сочленения пластин силовой брони. Помимо рельефных мышц и нейропортов, присущих всем без исключения Астартес, тело пирата украшали тонкие нитки блестящих шрамов, оставшиеся от полученных в боях порезов и рассечений, рубцы от имплантации и все еще красные пятна от серии лазерных ожогов на правом боку, полученных совсем недавно. Пара небольших светло-розовых сосков почти не выделялась на безволосой белой груди, и Ксарта даже не сразу их заметила.
«Вот и что мне делать? Зачем я здесь?» - раздраженно подумала она.
- Подойди, - внезапно велел Тазар, оборачиваясь к ней.
Ксарта встала и мысленно тронула край сознания ренегата. Обычно его мыли двое рабов. В памяти фигурировали пузырьки из шкафа, в который она заглянула. Розовый, голубой, прозрачный, золотистый… Впрочем, сейчас это было не очень важно. Она встала и подошла к краю ванны.
- Зачем я здесь? – спросила Ксарта, изгибая хвост вопросительным знаком, - Я думала, что первый помощник хоть чуточку выше банных рабов.
- Сегодня у меня нет настроения на рабов, - устало ответил Тазар, подняв руку из воды и откинув прядь волос с лица, - достань мыло и намыль мне спину. Оно в розовом флаконе, в шкафу.
- А Крессия тоже подменяла рабов? – иронично поинтересовалась Ксарта, тем не менее, отодвигая стенную панель и звеня пузырьками, - Это входило в обязанности твоего предыдущего первого помощника?
В связанных с ванной воспоминаниях Тазара Крессии не было, и демонхост просто подкалывала его, попутно пытаясь выяснить, чего же он от нее хочет на самом деле. Мысли лилового нетопыря путались, и угадывались очень плохо: он сильно устал и хотел спать, хоть и не подавал виду. Ксарта помнила, что он из-за своей паранойи и недоверчивости спит прямо в доспехах, чаще всего сидя, по два часа в сутки вместо положенных космодесантнику четырех.
- Ты всерьез думаешь, что я бы доверил это существу с длинными когтями, пусть даже обожающему меня? – он негромко засмеялся.
- У меня тоже есть когти, хозяин, - Ксарта уже стояла рядом со здоровой бутылкой розовой жидкости и мочалкой, - не боишься, что я тебя случайно…
- Не-а. Ты знаешь, что кроме меня никто не удержит Мэдлора от покушения на твоего черного друга, - он сел в ванне ровно, наклонив голову вперед, - и будешь со мной очень осторожна.
- Как скажешь, господин.
Ксарта восприняла это как приглашение незаметно залезть в голову лидеру хаоситов и разобраться, что вообще здесь происходит. Она бросила мочалку на борт ванны, намылила руки и заскользила ладошками по загривку Тазара, от чего тот вздрогнул и вытянул шею. Вдоль позвоночника появилась гусиная кожа. Очевидно, в исполнении Ксарты это нравилось ему куда больше, чем когда то же самое делали мужчины-рабы. Кожа космодесантника была горячее человеческой, немного толще и мягче, чего нельзя было сказать о каменных мышцах под ней. Судя по реакции на прикосновение, у нейропортов она была тоньше и в разы чувствительнее.
