Он открыл глаза, посмотрел на Ксарту в упор и неожиданно улыбнулся тонкими бледными губами, обнажив ровные белые зубы без каких-либо следов подпиливания.
«Ну, хоть зубы он чистит каждый день», - заметила Ксарта.
Улыбка ренегата была обычной, человеческой, и совсем не походила на безумный оскал Кёрза, который ему рисовали имперские летописцы.
- Бройлер, - повторил он, - весьма точное описание, он у тебя здоровый мужик. Ты мне все больше нравишься. И думаю, с таким послужным списком твой Гвилар хорошо впишется в мою команду.
Ксарта второй раз намылила волосы Тазара и осторожно почесала его за ушами. Лидер хаоситов молчал, расслабившись в теплой воде.
- Расскажи про свою банду, - наконец, произнес он.
- Хм, я даже не знаю, с кого начать, - Ксарта задумалась.
- Начни со своего черного друга.
…
Свет в спальне был приглушен, стоял все тот же полумрак. Глаза Повелителей Ночи хорошо видели в сумерках и даже в полной темноте, а яркий свет причинял им боль. По этой причине все помещения, где Тазар находился хоть сколько-то долго, были полутемными.
- Рабы должны были помыть и подготовить мои псевдомускулы, - сказал он, встряхивая еще влажными волосами, - неси их сюда.
- Но… - Ксарта замялась, не зная, стоит ли это говорить вслух, - тебе лучше какое-то время не надевать доспехи. Воспаления на твоей шее…
- Никаких «но»! – рыкнул он, - Неси сюда поддоспешник, я сказал!
- Хозяин, я вполне серьезно. Надо подождать хотя бы до утра, пока твой организм все…
- Не рассказывай мне, что делать! – он встал в упор к ней и посмотрел сверху вниз с высоты своего роста.
Ксарта попыталась воззвать к его здравому смыслу. Если дискомфорт от воспалений обеспечит Тазару хотя бы просто плохое настроение, этого стоит попытаться избежать. Иначе избегать придется самого Тазара, потому как в плохом настроении ренегат склонен к необдуманному и спонтанному членовредительству.
- Сейчас наденешь поддоспешник на влажную кожу, а послезавтра пойдешь к Кассиилу, чтобы он вскрывал на тебе нарывы! – продолжала стоять на своем Ксарта.
Быстрым движением ренегат опрокинул ее на кровать. Никто не будет рассказывать ему, что делать. Ни его капитаны, ни Темные Боги, ни эта глупая фиолетовая мелочь. И появляться перед подчиненными в одежде вместо брони он тоже не станет: никогда не знаешь, кто и в какой момент решит от тебя избавиться.
Он хотел ужаснуть Ксарту, поставить ее на место, и мог бы просто избить ее, но опасался перестараться. Крессия бы выдержала, а хрупкая Ксарта могла и сломаться – в буквальном смысле. Тазар встал коленями на кровать и оказался над ней, упираясь руками в матрас по бокам от ее головы. Демонхост не издала ни звука: ни воплей ужаса, ни возмущенной ругани.
- Будешь еще со мной непочтительна? – наклонившись к ее лицу, спросил он.
Маленький, но крепко сжатый сиреневый кулачок неожиданно врезался в скулу ренегата. Ксарта не желала быть жертвой.
От такой наглости Тазар сначала на секунду замер: добыча не просто вздумала сопротивляться, а еще и ударила его первая. Этого нельзя было оставлять просто так. Он со злобным рыком занес руку для удара, но мышцы пронзила острая боль, сравнимая с болью от пробития осколком. Все остальное тело свело ледяной судорогой, и оно застыло в той позе, в которой он и собирался наказать непослушную добычу. Казалось, что мышцы разом окоченели и промерзли до костей. Ренегат так и остался с поднятой рукой и перекошенным от боли лицом, стоя на коленях на своей кровати. Ксарта с довольным видом наблюдала, как дрожит рядом с ее головой его рука, а затем больно пнула Тазара в солнечное сплетение. Он только глухо и возмущенно хрипнул, неспособный ни снова вдохнуть, ни закашлять.
- Скажи спасибо, что не в пах.
Гнев Тазара сменился удивлением и непониманием. В бездонных ониксовых глазах зашевелился испуг. Она разрешила ему разжать сведенные челюсти.
- Ш-што… это? – сквозь зубы выдавил он.
- Это значит, что я – не Крессия, и не позволю тебе бить меня, кем бы ты ни был для своей банды, хоть человеком, хоть демон-принцем, - Ксарта погладила Тазара по шее и за ухом пушистым кончиком хвоста.
Они смотрели друг на друга молча. Тазар ждал, что она его отпустит, но Ксарта не спешила. Она бесстыдно рассматривала парализованное тело ренегата, стоящее в непотребной позе и резко выделяющееся своей белизной из окружающей полутьмы спальни. Кисточка хвоста скользнула вниз по груди Тазара и вернулась к его шее. После смерти Дитриха Максимилиан запрещал ей любую близость с мужчинами. Но сейчас его рядом не было, и на все его запреты можно было смело класть болтер. Член и мошонка от обычного мужчины, пусть и довольно крупные по людским меркам, смотрелись смешно и нелепо между громадных перекачанных бедер космодесантника.
«Ему повезло больше, чем Гвилару. И черный панцирь не мешает», - подумала она и захихикала.
- Ты чего?! – удивленно спросил Тазар, - Что смешного?
- Смешно то, - Ксарта еще раз хихикнула, - что ты решил испугать меня или сделать мне больно, и не подумал, чем это может закончиться для тебя, хозяин.
