- Ах ты маленький лжец, - колдун лизнул пылающее от стыда ухо капитана раздвоенным языком, - ты уже посчитал, через сколько минут будешь стоять перед Тазаром и жаловаться ему. Вот что я тебе скажу: ты никому не пожалуешься. Смотри.
Мэдлор просунул руку под грудь Боргофа, ухватил того под челюсть и заставил высоко задрать бритую голову.
- Видишь красный огонек на верхней полке, да?
Боргоф поднял взгляд и увидел стоящий на полке сервочереп со светящимся красным глазом. Череп смотрел прямо на кровать. Внутри все похолодело. Это был конец его капитанской карьеры, а может, и конец всей жизни.
- Правильно мыслишь, поросёночек, - Мэдлор смачно чмокнул капитана в щеку, - Это пикт-камера. Откроешь рот где не надо – и все увидят, с каким вожделением в глазах ты скачешь на мне верхом и теребишь свой корешок. Представляешь, что скажут братья? Ты никому не докажешь, что был под пыльцой варпа и отдался против своего желания.
Он разжал пальцы и голова Боргофа упала на кровать. Тому осталось только скрипеть зубами и рычать от унижения и бессильной злобы. Его накачали веществами против его воли и обесчестили. Жаловаться Тазару бессмысленно, рулевой действительно ничего ему не докажет. От понимания этого хотелось разрыдаться на месте. Капитан еще несколько раз дернулся и обмяк. Ярость заставляла сердца биться чаще, но отравленное наркотиками тело пребывало в плачевном состоянии. Наброситься на колдуна и свернуть ему шею даже в более удачном раскладе не получилось бы. А Мэдлор, если захочет, надругается над ним как угодно и хоть сейчас. Первый капитан всхлипнул, утыкаясь лицом в пурпурную шелковую простынь.
- Не плачь, милый, - Мэдлор погладил его по плечу, не торопясь, впрочем, слезать с капитана, - ты можешь кое-что для меня сделать, за что я отдам тебе запись, и забудем об этом… только если сам не захочешь повторить.
- Что мне сделать? – Боргоф был полностью раздавлен.
Еще никогда в жизни он не чувствовал себя настолько униженным, обесчещенным, ничтожным, беспомощным и несчастным. Капитан готов был сделать что угодно, лишь бы об этом позоре никто не узнал. Такое состояние сознания было весьма благодатной почвой для чар внушения.
- Нужно устроить бунт на корабле, - мурлыкнул Мэдлор в ухо Боргофу, слегка массируя его шею, - Тазар… немного повредился рассудком, и от него стоит избавиться, но пока еще не все на корабле в это верят. Доказательства его некомпетентности и поехавшей крыши найдешь у него в кабинете, в мусорном ведре. Новым лидером банды я вижу тебя, поросёночек. Твоя первая задача – укрепить свой авторитет и помочь настроить остальных капитанов против Тазара. Своих бойцов можешь начать обрабатывать уже сегодня.
- Х-хорошо, - захрипел Боргоф.
Дышать под весом Мэдлора становилось тяжело, пить хотелось все сильнее. Его не очень интересовало, действительно командир Детей Мглы двинулся, или нет. Если смерть Тазара обеспечит ему личную безопасность – Боргоф готов на это низкое предательство, несмотря на все уважение к действующему командиру. Что-то подсказывало, что ничем хорошим это не кончится, но страх перед обнародованием записи был сильнее здравого смысла.
Колдун встал и обернулся к все еще лежащему Боргофу:
- Вставай, мой сладенький. Иди к Кассиилу, попроси что-нибудь от головы, не мучайся зря. Наш апотекарий тоже в деле, он посвятит тебя в подробности. Девочки помогут тебе одеться.
Мэдлор дважды хлопнул в ладоши, и в спальне будто из ниоткуда материализовались те же рабыни, что раздевали Боргофа. Двое принесли его псеводмускулы. Капитан медленно и неуверенно встал и позволил им облачить себя в броню.
Едва за рулевым закрылась дверь, а рабыни исчезли в проеме за шкафом, Мэдлор поднял собственный валяющийся у кровати нагрудник, вытащил из горжета вокс-передатчик и подошел к полкам.
- Касси, мой маленький миленький Касси, ты меня слышишь? – позвал он, снимая с полки сервочереп.
- Не называй меня так, - раздраженно отозвался голосом апотекария передатчик, - клиент уже ушел от тебя?
- Ушел? Убежал к тебе, теряя части доспехов! – хохотнул Мэдлор, дунув в сервочереп, - Теперь он точно станет нашим чучелом на палке.
Красный глаз погас. Из черепа потянулась тонкая струйка дыма. Может, он когда-то и работал по назначению, но сейчас служил подсвечником, внутри которого не оказалось ничего, кроме огарка ритуальной свечи. Никакой пикт-камеры не было.
- Так ты действительно его оприходовал? – безразличным тоном поинтересовался Кассиил.
- Нет, конечно! – Мэдлор поставил череп обратно и завалился на кровать, - На его плоскую квадратную задницу я в голодный год за мешок аминокаши не позарюсь. Я даже эстетического удовольствия не получил.
- Я думал, ты не будешь пренебрегать никаким наслаждением, - попытался поддеть его Кассиил.
- Что ты понимаешь в наслаждениях, живодер? – с мягким упреком и каким-то странным сочувствием в голосе спросил Мэдлор.
- И действительно, что я понимаю в склизком соприкосновении двух ртов, пропихивании гениталий в не предназначенные для этого отверстия и прочих мерзостных страстях! – раздраженно ответил Кассиил.
