– В такие моменты она мечется, дрожит, может сильно удариться. Сейчас она спит. Но обычно Элли лежит с открытыми глазами. А во время приступов у нее иногда взгляд ненадолго становится осмысленным. И тогда мне кажется, будто она узнает меня и силится что-то сказать.
– Хорошо, – сказал Макс, хоть ничего хорошего в этой ситуации не было. – Я не могу вам ничего обещать. Я только попытаюсь понять, что происходит с Элли.
– Вы кто-то вроде экстрасенса?
– Можно и так сказать, – уклончиво ответил Макс. Видимо, Арсений не стал пугать тещу визитом медиума.
– Что ж, приступим?
– Хорошо, – вздохнула женщина, села с прямой спиной и сцепила руки на коленях.
В этот раз не было ни спуска в подвал, ни тумана, ни туннеля. Макс сразу оказался в крошечном полутемном помещении, все пространство которого занимал странный стеклянный многоугольник. Конструкция казалась неустойчивой: чуть заваливалась набок из-за того, что держалась на одной грани, но при этом все же не падала. Из-за полумрака и толстого стекла Макс не сразу увидел внутри фигуры черноволосую девушку. Она то ли спала, уткнув лицо в колени и обхватив голову руками, то ли плакала. Он прислонил ладонь к стеклу и, к своему удивлению, почувствовал тепло.
– Элли?
Голос прозвучал непривычно глухо, словно помещение гасило звуки. Но Эллина услышала. Она нехотя подняла голову, всмотрелась в лицо Макса, а затем вскочила и с силой ударила ладонями по стеклу с той стороны.
– Выпустите меня! Выпустите! – не столько услышал, сколько различил он по губам.
– Элли, я здесь для того, чтобы попытаться помочь тебе и еще одной девушке.
– Отпустите меня! Хватит, хватит!
Эллина уже не просто колотила ладонями в стекло, а билась то грудью, то боком о преграду. Максу стало не по себе. Никогда он еще не сталкивался с подобным. Обычно мертвые стремились задержаться в мире живых.
Но Элли и не была мертвой. Она застряла на границе миров: тело продолжало жить, душа, находясь за его пределами, оставалась привязанной к нему. Словно некто вышел из дома, а когда вернулся, оказался у запертой двери.
– Как, как я могу тебе помочь?! – закричал Макс. Что он скажет Арсению? А матери?!
– Отпустить… – зарыдала Эллина, сползая по стеклянной стене.
– Хватит! Хватит, прекращайте! – послышался чей-то голос – приглушенно, издалека. Но Макс не придал ему значения.
– Скажи, что с тобой случилось! Помоги мне понять!
Элли замерла, вслушиваясь в его слова, затем медленно выпрямилась и приблизила к полупрозрачной преграде лицо.
Макса обдало холодом – такая безысходная тоска сквозила во взгляде молодой женщины. Немедленно захотелось разорвать с ней зрительный контакт, отгородиться от ее страданий. Но Макс не пошевелился.
– Я испугалась, – услышал он дрожавший голос. – Это было очень страшно.
Перед глазами замелькали непонятные картины – смесь космических пейзажей со звездами, кометами и черными дырами. И поначалу Максу было интересно и даже немного весело, пока одна из черных дыр не принялась разрастаться прямо перед ним, поглощая звезды и грозя проглотить его самого. Макс чуть не отшатнулся, но вовремя напомнил себе, что это не реальность, а воспоминания Элли о том страшном дне, когда случилось несчастье.
– Я… Не хотела туда. Не так и не тогда! – простонала девушка, и Макс внезапно все понял.
Элли отравилась, отравилась насмерть тем напитком, который ей предложили во время экзотической церемонии. Но в момент смерти очень испугалась. Ее душа, уже покинув тело, не пожелала уходить. Все не принявшие свой уход мертвые, с которыми Максу приходилось контактировать, привязывались к месту гибели или другому значимому, например, дому. Для Эллины же Амазония не была родной, наоборот, пугала. И душа, которая не приняла свой уход, «привязалась» к телу и тем самым запустила эту странную жизнь-нежизнь. Бедная Эллина сама себя заперла в ловушке. Ей бы уже и хотелось покинуть этот мир, но ее сковывал прежний страх – страх не самого ухода, а того, что «там» ничего нет и никто ее не ждет.
– Я хочу к нему. Мы должны быть вместе, – прошептала Элли.
Макс мог бы попытаться успокоить ее, убедить, что «там» не страшно. Он нашел бы для нее нужные слова. Но имеет ли право на такой шаг? Родные этой молодой женщины не утратили надежды на ее выздоровление.
– Прекращайте! – уже отчетливо услышал Макс отчаянный крик мамы Эллины. – А то я сейчас позову охрану!
– Все… Все хорошо, – выдавил он, открывая глаза. Его немного мутило, в теле разливалась слабость, левую руку снова выкручивала боль. Но физическое недомогание казалось ничем в сравнении с тем, как гадко ему было на душе.
– Да ничего не хорошо! У нее чуть приступ не случился! Я скажу Арсению, чтобы прекращал со всякими своими… штучками!
Макс покосился на лежавшую Эллину и заметил, что руки молодой женщины уже не покоятся, как раньше, вдоль тела. Одной Элли вцепилась себе в волосы, будто ее внутренняя истерика продолжалась, пальцами другой загребала по простыне. А из открытых глаз катились слезы.
– Он просто хочет ей помочь, – пробормотал Макс в защиту Арсения.
