Гид помолчала, с грустью рассматривая макет сквозь толстые стекла очков, и закончила:
– Наша ель стала болеть, сохнуть. Ее пытались спасти, но тщетно. В одну ночь, меньше года назад, дерево рухнуло. К счастью, никто не пострадал. Теперь от нашей ценности остались только воспоминания, фотографии и этот макет.
– И парковка, – брякнула Люсинда.
– И парковка, – с горечью подтвердила гид.
На этом экскурсия завершилась.
К машине шли в молчании. Арсений уже не думал о предстоящем звонке, но мысленно возвращался к рассказу Марины, которая сейчас в компании Збаровой и под присмотром Андрея находилась в гостинице. Девушка наедине рассказала, что на базе уже были люди – полиция и кто-то из местной администрации. Марина приготовилась к тому, что ей будут задавать вопросы и о вещах придется забыть, но удивил (или не удивил!) новый сотрудник: разрулил ситуацию несколькими звонками. Разговор занял всего несколько минут, а потом Марине позволили забрать телефоны из сейфа, ключи от которого выдал один из полицейских.
Всю дорогу до парковки Арсений не мог избавиться от ощущения, что Андрея к ним направили не под начальство Макса, а для приглядывания за сотрудниками агентства. Впрочем, пока в команде работает дочь олигарха Гвоздовского, шпионам и наблюдателям быть. Ему ли не знать.
Перед тем как завести двигатель, Арсений перевел телефон в нормальный режим. Со стоянки шаман вырулил под молчаливым взглядом развернувшейся к нему вполоборота Люсинды.
– От тебя такой тоской веет, что повеситься хочется.
– Вот уж вешаться не надо! – выдавил он улыбку.
– Что случилось? – уже другим тоном – серьезным, спросила Люсинда. – С тобой со вчерашнего дня тяжело рядом находиться. Прямо бьет напряжением.
– Бьет током, – машинально поправил он. Как же от него, видимо, фонит негативом, раз молчаливая Люсинда решилась на разговор! И не просто разговор – в ее голосе явно читалось сочувствие.
– Ты и перед поездкой был весь на нервах, а сейчас так вообще… Без конца на телефон косишься, – допытывалась она. Арсений мог бы свернуть с щекотливой темы, как свернул на широкую дорогу с проселочной, но понял, что больше так не может. Как «так», он и сам не мог сформулировать: вряд ли от признания ему станет легче. Но молчать больше не мог.
– Эллина Дворцова, которую Макс вчера упомянул, на самом деле моя жена.
Люсинда не дернулась, не изменилась в лице, продолжала все так же смотреть на него, ожидая продолжения. И отсутствие реакции с ее стороны не столько огорчило Арсения, сколько подбодрило.
– Элли уже много лет находится в больнице. Не в коме, но в своем мире.
– Авария? – по-своему все поняла Люсинда.
– Нет. Другой… несчастный случай. Сильное отравление. Ее наблюдают лучшие врачи, но помочь уже, наверное, не смогут.
Люсинда едва заметно качнула головой и села ровно.
– Макс узнал все случайно. Как – ты поняла из сообщений. Сейчас я жду звонка. Нужно разрешение, чтобы Макса проводили к Элли. И, надеюсь, его дадут.
Девушка чуть поерзала на месте, но никак не прокомментировала услышанное. Молчала она так долго, что Арсений решил, будто она уже не заговорит. Но Люсинда вытянула шею, высматривая что-то вдали, и вдруг попросила:
– Останови возле того кафе, пожалуйста. Хочу есть.
Время действительно было обеденное, но они за всеми историями позабыли о еде.
– Один раз угостить тебя могу? – с напряженной улыбкой, ожидая отказа, спросил Арсений. И Люсинда кивнула.
– Тогда я выберу место поприличней, хорошо? Это не внушает мне доверия.
Небольшой ресторан, который сразу понравился Арсению, находился на въезде в следующий городок. В зале, отделанном деревянными панелями, почти никого не было. Гости заняли столик возле окна, в которое заглядывала заснеженная ель.
Опять пресловутая ель…
Люсинда выбрала грибной суп, пюре и домашние котлеты. Арсению же кусок в горло не лез, но он все же заказал жарко́е в горшочке.
Ели молча. Люсинда сосредоточенно зачерпывала ложкой суп и не поднимала глаз. Арсений пялился на успевшую осточертеть еще в музее ель. В сердце вместо былой тревоги разливалось странное облегчение. Так бывает, когда из пальца наконец-то вытаскивают загноившуюся занозу.
– Я все думала, почему не почувствовала сильный выплеск негатива, не распознала дыру. Я должна была это почувствовать! – нарушила молчание Люсинда, когда на ее тарелке почти не осталось еды. – А теперь поняла.
– И? – поднял брови Арсений. Удивительно, но аппетит к нему вернулся: жаркое оказалось очень вкусным, согревающим не только голодный желудок, но и душу.
– Когда-то я была очень счастлива, – ответила Люсинда, глядя в тарелку. – Ты, наверное, все знаешь.
Он сдержанно кивнул. В памяти снова всплыла их первая встреча: ослепительно красивая девушка, одетая в костюм и с усмиренными в гладкую прическу ярко-рыжими волосами, стоит возле картины, на которую он изначально нацелился. А потом она, не услышав адресованного ей вопроса, мельком оглядывается на вошедшего в зал молодого мужчину, и с ее губ срывается удивленный вопрос: «Ты?..»
