Даже Александр понимал, что в виду имеются две основные силы: консерваторы и либералы.
Они всегда собирали примерно по трети голосов, и каждая из этих партий была готова объединиться хоть с «Движением Зелёных Чертей», лишь бы в итоге оказаться у власти.
— И о какой сумме идёт речь?
— Величина всего «пирога» тебя не касается, но с тебя лично это будет «десятка» в месяц.
Под этим подразумевалось десять тысяч евро.
Личный капитал Александра в это время, не считая денег в обороте фирмы, составлял около трёх миллионов. Это была вполне «подъёмная» для него сумма.
Но в этот момент, не самый для него благоприятный, он заартачился.
— Да ты сдурел, «Седой»! При всём желании сделать этого не могу: я сильно «похудел на бабло» за всё это время. Да и желания поддерживать этих придурков у меня нет никакого!
Хозяин на минуту отвлёкся, решив приготовить себе новую порцию кофе, и Александр успел украсть кусочек шоколадки, которую ему так и не предложили.
«Седой» сразу заметил пропажу одного кусочка, но ничего не сказал, а лишь внутренне усмехнулся:
«Три миллиона на счёту, ещё столько же в обороте, а перед мелким воровством никак не устоял, гордец ты наш!»
И он демонстративно подвинул к нему остатки шоколадки:
— Так уж и быть: угощайся!
Но Александр, в очередной раз высморкавшись в платок, гордо ответил:
— Спасибо, за время моего заточения я отвык от многих искушений. Я много думал, пока меня держали взаперти, и решил уйти от тебя. С моими деньгами, пусть и похудевшими, меня примут с распростёртыми объятиями везде, в любой партии!
«Седой» усмехнулся:
— Держали тебя это время не за решёткой, а в роскошном особняке, и кормили тебя там не «баландой» и компотом из сухофруктов, а бифштексами и копчёными угрями. Два бокала пива или стакан «Мартини» вечером ты всегда получал, и ни разу от этого не отказался. И на выходные тебя всегда вывозили куда-нибудь на природу: прогуляться или искупаться. В сопровождении государственного охранника ты мог ходить куда угодно, за исключением супермаркетов и других мест, где может собраться толпа. И за полгода этого «изгнания» ты не только не похудел, а даже прибавил в весе. Не надо изображать из себя «узника замка Ифф»!
— Ну и что из этого? — вспылил Александр. — Я оказался в «программе защиты свидетелей»!
— Она предусматривает среднестатистическое потребление, а не пятизвёздочный отель. Это я тебя всё это время опекал! Да и ты, если посмотреть на это дело трезво, не свидетель, а обвиняемый. Наши с тобой различия: ты понимаешь, что согрешил, и даже готов искупить свой грех деньгами, хотя жестоко при этом торгуешься. А я ничего плохого в этом деле не вижу, и каяться в содеянном не собираюсь. И второе: я не попался, а тебя сейчас проклинают во всех церквях и минаретах. Итак: принимаешь участие в этой схеме?
Александр задумался, что происходило с ним довольно редко.
В борьбе разума с алчностью победила последняя: к ней присоединилась его гордыня.
И он заявил:
— Я не буду разбрасываться деньгами направо и налево. Мне не нравится эта партия!
— Мне тоже, — ответил «Седой, — но мне наплевать на все наши симпатии и антипатии. Довольно скоро их всех выбросят на свалку, но целых четыре года они будут плясать под нашу дудку. Пока они нам нужны, и от тебя требуется совершенная мелочишка: всего-то «десятка»!
— Нет! — взвизгнул Александр. — Я и так пострадал, а ты предлагаешь мне в тяжёлую минуту это новое «спонсорство». Не дам им денег! А если ты всё-таки будешь настаивать, я могу вспомнить кое-что и про твою Боснию!
— И это твоё последнее слово? — попытался хоть как-то «разрулить» эту ситуацию собеседник Александра.
— Последнее! Хватит, я на тебя отпахал. Я ухожу из твоей партии!
И он ушёл, хлопнув дверью.
Потеря такого «кошелька» «Седого», конечно, раздосадовала
На его крючке было и много других бизнесменов, и не менее богатых, и не менее грешных, и об этом инциденте он мог бы просто позабыть.
Но он очень не любил, когда с ним говорили в подобной манере, и наглость этого Александра не могла остаться безнаказанной.
Он хорошо знал о другой страсти «толстопуза»: помимо любви к девочкам допурбетационного возраста, тот любил покататься на квадроцикле.
Из-за слабого зрения Александр не мог получить «права», поэтому всё время ездил с шофёром, что ему иногда надоедало, да и нельзя было его брать с собой на «интимные встречи».
А управление четырёхколесником с широкой колеёй и короткой базой считалось вполне безопасным занятием, которое разрешалось с четырнадцати лет, и для его вождения не надо было получать никакой лицензии.
«Седой» набрал номер «подотчётного» автомеханика:
— Надеюсь, ты не забыл моей услуги?
Тот сразу узнал этот голос:
— Разве я могу такое забыть? Вы тогда «отмазали» меня от тюрьмы!
— Замечательно! Теперь тебе придётся оказать ответную услугу: провести «профилактический ремонт» у одного транспортного средства. Мой человек встретится с тобой завтра. Он объяснит все детали.
Когда у квадроцикла, на котором Александр рассекал по лесным тропинкам, оторвались сразу два левых колеса, он ничего не понял.
