Время от времени Кэролайн думала, что делаем мы, ее сестры. Все ли с нами в порядке. Сердится ли все еще Рене, занимаюсь ли я поисками Луны под руководством какого-нибудь шамана или черноволосой ведьмы. Иногда Кэролайн снилась Луна, как будто она сама, Кэролайн, вошла в поляроидное фото и стоит рядом с Джо в баре, и смотрит на него, но не может коснуться. Кэролайн рассматривала лицо Джо, а потом поворачивалась к Луне и рассматривала ее, будто картину. Искала в ней смысл. Джо с Луной во время этого изучения сидели тихо и молча, а потом, словно подстегнутые электрическим импульсом, начинали двигаться и говорить. Кэролайн отступала на шаг и наблюдала их вместе. Она узнавала манеру, с которой они смотрели друг на друга, касались друг друга, сплетали пальцы, не отводили взгляда, потому что сама делала точно так же. Кэролайн было ясно, что Джо с Луной любят друг друга, и во сне это понимание вызывало в ней и порыв счастья, и невыразимое сожаление.
Как-то утром, когда Натан ушел на работу, а дети в школу, Кэролайн сидела одна в пустом доме и думала, что же говорит о ней то, что она скорбит по брату, трахаясь до бесчувствия с мужем. «Чего ты хочешь? – всегда спрашивал Натан перед тем, как начать. – Кэролайн, что ты хочешь, чтобы я сделал?» И Кэролайн всегда давала детальный ответ. Воображение у Натана было так себе. Но они с Натаном не становились ближе. Натан трудился над ней, у нее каждую ночь был оргазм, но за ним не следовало ощущения общей близости. Напротив, можно сказать, секс заталкивал Кэролайн еще глубже внутрь себя. Во время занятий любовью она быстро уплывала куда-то в темноту и невежество. После же немедленно засыпала, утомленная, и Натан тоже. По утрам, когда он улыбался, целовал ее и гладил по щеке или по волосам, она ощущала себя куклой, пустоголовым телом, механически кивающим другой такой же пустой голове.
В тот же день Кэролайн сидела за длинным обеденным столом, за которым они устраивали праздничные и семейные обеды и вечеринки, и рассматривала свои руки.
Назначение Натана деканом биологического факультета Хэмден-колледжа не стало ни для кого сюрпризом. Но тем не менее, когда он сказал об этом Кэролайн, она ахнула и у нее на глазах выступили слезы. Это казалось адекватной реакцией.
Натан хотел устроить праздник, позвать членов факультета, начальство, нескольких лучших студентов.
– Ты же знаешь, как я все это ненавижу, – объяснял он Кэролайн. – Но мне кажется, это важно. Новое время на факультете. Вот это все.
– Конечно, – ответила Кэролайн. – Сделаем стейки или рыбу?
Кэролайн к тому времени уже больше года, как стало «лучше» (по словам Натана).
Мы не разговаривали с ней с того дождливого дня в Бруклине четыре года назад. Рене время от времени присылала нам общие имейлы с темой «Новости из Йобурга» или «Заметки из клиники в Порт-о-Пренсе». Рене говорила, что звонить было сложно, дорого и ненадежно. Кэролайн даже не подумала приглашать кого-то из нас на праздник Натана, и я понимала, почему: слишком много времени прошло, это казалось слишком рискованно, словно могла начаться какая-то непредсказуемая химическая реакция. Без Джо наши атомы не знали, что делать и как себя вести. Мы стали свободными радикалами, вращающимися по собственным малым орбитам, опасными, ядовитыми, причиняющими невидимый, но глубокий вред всему, чего мы касались.
Уилл. Я благодарила за него всех богов. После трех месяцев встреч мы стали жить вместе. Он выносил мои бесцельные гуляния, мои обсессивные списки. Иногда он гулял со мной, прокладывая путь в Клойстер или к пруду Вест-Сайда. Я показала ему «Последних», которые теперь иногда даже напоминали стихи, он прочел, улыбнулся и сказал: «Фиона, это здорово, они прекрасны». Я все еще работала в «Почувствуй климат!», где стабильно росла в статусе и должностях. После того взрыва Кэролайн я долго думала о своей работе. Зачем я тут? Чем я занимаюсь? Я перестала опаздывать. Брала только положенные выходные. Невероятно, но я стала экспертом по медленно надвигающемуся кошмару глобального потепления.
