Последний романтик полностью

Проще, потому что у тебя нет выбора, и твое будущее будет тем же, что у твоей матери, и ее матери, и так далее. Если ты пытаешься сделать что-то еще, тебя называют бруйя. Говорят, что ты не уважаешь и не любишь свою семью, своих друзей, что ты заслуживаешь все несчастья, которые тебе посылает Бог. И возвращаться вот в это?

– Нет, не понимаю, – ответила Луна, но внутри, втайне, она понимала. Она помнила запахи Матапало, горящие сухие ветки, готовые кукурузные лепешки, газ на плите, другие запахи, которые все вместе создают один, хоть и не очень приятный, но особенный запах. Запах дома.

Когда Луна в последний раз видела Марианну, синяки у той на лице начинали желтеть. Марианна провела неделю, лежа на диване, глядя мультфильмы и прихлебывая молоко из пакета через соломинку. Дейви, ее приятель, говорил, что она выпала из машины, а там кто знал? Сама Марианна была под таким кайфом, что ничего не помнила, только мигающие огни и симпатичного доктора в приемном покое, который дал ей листовки о вреде алкоголя и наркотиков. Ей промыли желудок, взяли кровь и рассказали обо всем, что в ней нашли. Марианне было пятнадцать.

– Не думаю, что Марианна хотела домой, – сказала Луна матери. – Она хотела… – Луна не закончила фразу, потому что не знала, чего хотела Марианна, разве что того, чего у нее не было.

– Полиция сегодня не звонила? – спросила мать.

– Они позвонят, только если у них будет что сказать. Помнишь?

– А, – сказала мать. – Ну да.

– Ничего нового, – сказала Луна, внезапно рассердившись на свою мать, ее работу, ее ноги и то, как она сутками не выключает телевизор. Луна взяла свою сумку, тяжелую от учебников по истории Америки. В этой четверти они изучали американскую революцию. Джордж Вашингтон и Делавэр, никаких налогов, либерте, эгалите.

Не попрощавшись, Луна ушла на свою смену в «Ревель» с шести вечера до двух ночи.

Месяцем позже мать попросила у нее сберегательную книжку.

– Мне надо ехать домой, – сказала она. – Я не знаю, что еще делать. Я не могу просто так сидеть. Если она вернется, ты встретишь ее тут. Если она уехала в Матапало, я найду ее там. Нам лучше разделиться. – С тех пор, как исчезла Марианна, лицо матери осунулось, словно ее щеки были крышей дома, у которого исчезли стропила.

Луна видела много пробелов в материнской логике, но не стала говорить о них. Она только кивнула. Разделиться. Как будто они ищут собаку в зеленых кунжутных полях Матапало. Разделиться, звать сестру, сулить поцелуи и угощение. Луна копила на учебу в колледже, но отдала матери сберкнижку. Собрать деньги на колледж все равно казалось ей нереальной мечтой. Луна годами смотрела, как эта цифра растет, приближаясь к невозможным значениям. И вот. Невозможность наступила. У Луны был средний балл 3,95, она играла в волейбольной команде, работала по ночам на кухне в «Ревеле». Ее школьный консультант, миссис Жасмин, говорила, что у нее есть шансы на хороший университет. «Лучше выбирать южнее, государственные университеты с меньшей оплатой. Занимайся, чтобы сдать SAT[8], не пробуй наркотики. После работы сразу иди домой». Миссис Жасмин знала о Марианне и знала, чем та занималась до исчезновения.

– Ладно, поезжай, – сказала Луна. – Я останусь и буду искать тут.

Утром, когда мать уезжала, Луна помогла ей собраться.

– Где ты будешь жить? – спросила она, укладывая в большой пакет маленькие баночки шампуня.

– Сперва у тетушки Росарио. А потом что-нибудь найду.

– Ты будешь встречаться с папой?

Мать затрясла головой.

– Если получится, то нет.

– Я буду посылать деньги, – сказала Луна.

Мать кивнула, словно ничего другого и не ожидала и это ничего не значит.

Луна сложила тонкое полотенце, на котором по розовому фону вилась надпись «Майами секси беби», и сунула его в чемодан.

– Я заплатила за квартиру до мая, а потом тебе надо будет съезжать, – сказала мать. Луна наблюдала, как она закрывает чемодан. – С тобой все будет в порядке, Луна, – сказала мать, целуя ее в лоб. – С тобой всегда все в порядке. Я знаю.

Джо слушал историю Луны, не перебивая, только кивал или качал головой. Луна редко так говорила о своей семье. Он не хотел, чтобы она останавливалась.

Под конец он взял ее за руку.

– Твоя мать кажется мудрой женщиной, – сказал он. – Она знала тебя. Ты же правда в порядке.

Луна дернула плечом.

– Вообще-то она дура. Марианна никогда не ездила туда, и я так и не нашла ее здесь. – Она помолчала. – У моей матери было две дочери. Две. А теперь не осталось ни одной.

Джо часто думал о своих сестрах. Он скучал по ним. Он знал, что сам все испортил, но не мог осознать, когда и как именно. Он говорил себе, что навестит их, что попросит за все прощения, что скажет все, что они от него захотят. Он упадет в ноги своей семье. Но он пока не готов, еще нет. Прежде чем упасть, ты должен подняться. Разве не так сказал кто-то там?