– Нет, это имя уже занято, – ухмыльнулся Раймунд, и Джоанна притворилась, что осуждает его, но долго не выдержала.
– Я буду скучать по Люку, – прошептала она. Следующие сорок дней, пока она снова не будет воцерковлена, супругам предстояло воздерживаться от близости.
Раймунд понимал, почему женщины должны избегать плотского общения некоторое время после родов, учитывая, насколько изнурительны и опасны они для женского тела. Одна из бывших возлюбленных как-то сказала ему, что каждая пятая женщина умирает при родах, и он не мог забыть эту леденящую душу цифру, хотя и не знал, насколько она правдива. Но сам обычай воцерковления Раймунд считал идиотским и оскорбительным. Если верить священникам, новоиспеченная мать не может входить в церковь, пока не пройдет ритуал очищения, иначе она осквернит святое место своей женской кровью. Когда он усомнился, ему объяснили, что женщины пребывают во грехе из-за пролитой во время рождения крови, из-за мужского семени, давшего росток в их утробе, и из-за плотского удовольствия, полученного при зачатии.
Раймунд видел в этой логике множество слабых мест. Церковь учит, что кровь Христова ведет к спасению. Так почему же кровь женщины считается нечистой? И если мужское семя оскверняет женщину, почему ей не требуется проходить через ритуал воцерковления каждый раз после того, как она разделит ложе с мужем? Зачем наказывать за то, что она привела еще одну христианскую душу в этот мир? И почему мужское семя не оскверняет мужчину, а только принявшую его женщину? Попытки обсуждать эти вопросы не добавили ему любви местных епископов, обвинивших его в насмешках над Господом. Раймунд привел их в ярость, неосторожно заявив, что они говорят точь-в-точь как катары, считающие любые плотские связи грехом. Его отец тоже разгневался: старый граф полагал, что такие неортодоксальные взгляды следует держать при себе. Но поскольку в юности ему приходилось следовать этому отцовскому совету слишком часто, то достигнув зрелости, Раймунд наслаждался тем, что открыто высказывал свое мнение, и если оно злило напыщенных глупцов, тем лучше.
Теперь его протест против воцерковления приобрел личный характер, поскольку Джоанне не позволят присутствовать при крещении сына. Младенцев крестили как можно быстрее, чтобы их души могли быть спасены при внезапной болезни и смерти.
– Я подумал, – сказал он, – что если крестить маленького Раймунда в замковой часовне, ты тоже сможешь присутствовать.
Предложение застало Джоанну врасплох. Она уже знала, что ее новый муж преуспел в подобных провокациях, и порой признавалась самой себе, что это бесшабашное обаяние ее и привлекало. Но решила, что станет оберегать его от опрометчивых поступков, и потому сдержанно ответила:
– Это очень мило с твоей стороны, Раймунд, но потом мне придется сидеть на хлебе и воде в наказание за то, что я вошла в дом Господень раньше, чем очистилась. Конечно, мне бы хотелось сбросить набранный во время беременности вес, но такая диета мне не по душе, и поэтому я просто поручу тебе дать мне полный отчет о церемонии.
Раймунд показал, что понимает ее не хуже, чем она его, заметив лукаво:
– Если собираешься держать меня подальше от такой соблазнительной дороги в преисподнюю, тебе придется посвятить этому всю жизнь, любовь моя.
Джоанна рассмеялась, нисколько не сомневаясь, что у нее получится. В это июльское утро первого дня жизни их сына она ощущала спокойную уверенность в том, что нет ничего невозможного, и их будущее будет так же благословенно, как и настоящее.
О планах мужа Беренгария, как обычно, узнала в последний момент, когда он уже возвращался в Руан из кампании в Берри. То было краткое сообщение, где Ричард предлагал ей встретить его в Ле-Мане. Одолев пятьдесят миль и проведя два дня в пути, молодая королева добралась из Бофор-ан-Валле до маленького прибрежного городка. Дело было неделю спустя после праздника Успения Пресвятой Девы. Она обнаружила, что могла бы и не спешить, поскольку Ричард еще не приехал. Прошло еще три дня, прежде чем ликование на городских улицах возвестило о прибытии государя. У Беренгарии не было времени переодеться в нарядное платье и нашлась всего пара минут на то, чтобы посмотреться в зеркало, но она решила, что будет ждать Ричарда во дворе замка и окажет ему и его людям достойный прием.
Короля сопровождали конвой из придворных рыцарей, Вильгельм Маршал со своими рыцарями и Меркадье с отрядом рутье, поэтому нужно было отдать распоряжения, чтобы разместить большинство из них в замке. Следующие несколько часов выдались для Беренгарии беспокойными – следовало оказать должное гостеприимство и позаботиться об ужине для знатных соратников Ричарда. Ее беспокоило, что в их число включили и Меркадье. Несмотря на то, что теперь тот стал лордом Бейнаком, Беренгария была убеждена, что наемник давно продал душу дьяволу, но понимала, что лучше не спорить.
