— Да ничего, — признался Влад и отвел глаза, будто был в чем-то виноват. Потом разозлился на себя за это и решил объясниться: — Знаешь, подруга, что я хочу сказать…
— Знаю, — оборвала его порыв девушка.
Влад стушевался, замолчал, только через какое-то время многозначительно произнес:
— Вот то-то же.
Тыяхша приблизилась, поправила на его голове шляпу, сдвинув ее чуть набок, и тихо спросила:
— Знаешь, Влад, в чем твоя проблема?
— В чем? — насупился Влад и вернул шляпу на место.
— В том, что ты не веришь в предопределенность.
— Каюсь — не верю. Мне не нравится идея, что я не могу контролировать свою собственную жизнь. Мне милее идея свободы воли.
— Эти идеи друг другу не противоречат, — сказала Тыяхша и неожиданно провела ладонью по его небритой щеке. Влад даже прикрыл глаза от удовольствия. И чуть было не замурлыкал. Что, впрочем, не помешало ему усомниться в ее словах:
— Так уж и не противоречат?
— Истинно так. — Тыяхша опустила руку. — Они не противоречат, они дополняют друг друга.
— Объясни, — попросил Влад и открыл глаза.
Тыяхша, почувствовав его пристальный взгляд даже через тонированное стекло, отвернулась.
— Тут нет ничего сложного, — глядя куда-то вдаль, сказала она. — С точки зрения твоего сознания, ты сам управляешь своей жизнью, а с точки зрения Сознания Высшего, твоя жизнь — часть давно прописанного плана, и каждый твой шаг предопределен. И здесь нет никакого противоречия, поскольку твое сознание встроено в Сознание Высшее, а Высшее — в твое.
— Авология? — догадался Влад. — Все во всем?
— Да — все во всем, — подтвердила Тыяхша.
— И что из этого следует?
— А то, что ты зря переживаешь. Делай то, что считаешь нужным, а то, что должно случиться, случится.
Произнеся это, Тыяхша поежилась и взглянула на небо, будто надеялась увидеть в вышине причину своего неожиданного озноба.
— Дай-то бог, чтобы случилось, — протянул Влад и тоже задрал голову.
Ничего нового там, наверху, он не увидел. Все то же: желто-голубая муть, легкая облачная пелена и оранжевый блин беспощадного Рригеля.
— Даст Бог, — продолжая глядеть на небо, пообещала Тыяхша. — Обязательно даст. Ты главное не волнуйся.
Влад хмыкнул:
— Твой старший брат уже посоветовал мне ум не волновать.
— Гэндж плохому не научит, — кивнула Тыяхша и вдруг озаботилась: — Кстати, он не забыл сказать, что с помощью браслета можно стрелы останавливать?
— Собирался. Только я уже в курсе. Вчера само собой вышло две завернуть. Освоил с перепугу.
— Ну вот и хорошо, — успокоилась Охотница и стала собираться: — Все, Влад, мне пора. Заболталась с тобой, а дел еще — не переделать.
— Куда сейчас?
— Новых добровольцев в стрелки определять. Видел, сколько набралось?
— Обратил внимание. Кузнецы-мастеровые?
— В основном — да, но есть и случайные люди. Приезжие торговцы, бродяги, несколько курьеров и даже один лекарь. Мы всех, кто в город случайно или по делу забрел, собрали в кучу. Кого силой, кого уговорами. Усадили на подводы и сюда.
— Это грамотно, — похвалил Влад. — И людей спасли, и Зверя с носом оставили. Зачет. Только я не видел твоего отца. Где он?
— Остался дома, — тихо сказала Тыяхша.
Влад не стал выспрашивать, почему так. Догадался, что мистеру Дахамо все нипочем. И Зверь в том числе. Чего ему Зверь, когда он сам колдун. Захочет, камнем станет. Захочет — солнечным зайцем. Или каплей росы. Был он, и — чики-пики — нет его. Ищи, Зверь. Свищи, Зверь. И даже не надейся.
— Значит, говоришь, будешь новых волонтеров под ружье ставить?
Вопрос был пустым. Просто хотел солдат еще на чуть-чуть задержать девушку.
Не распознав его уловки, она стала отвечать:
— Тех, кто захочет Зверя бить — обязательно. Это поначалу. Потом буду с женщинами и детьми сеять фенгхе. Потом — растягивать шатер. Потом — готовить барабаны.
Влад недоумевающе потряс головой:
— Зачем сеять? Какой шатер? Что еще за барабаны?
— Некогда рассказывать, сам все увидишь, — отмахнулась от его вопросов Тыяхша. — Побежала я. Час Зверя близится.
— Раз так, беги, — вздохнул Влад и «сделал ручкой». — Бог даст, увидимся.
— Даст, не сомневайся, — вновь горячо заверила Тыяхша и направилась к смотровой башне. Через несколько шагов остановилась и, обернувшись, сказала: — Совсем забыла. Я с новобранцами тебе ящик стрел пришлю. Про запас.
Влад приложил руку к сердцу:
— Спасибо за заботу. Отслужу.
И когда Охотница скрылась под аркой смотровой башни, пропел манерно на языке своей матери:
— Нравится? — спросил подошедший к нему Болдахо.
— Кто? — не понял Влад.
Муллват шмыгнул носом:
— Это-то… Тыяхша.
— Так нравится, что даже свататься буду, — признался Влад и тут же добавил: — Если, конечно, Зверя сегодня сковырнем.
