Заходясь криком, он не забыл по ходу дела срезать двумя точными молниями рванувшие в небо фиолетовые спирали. И повторил приказ:
— Огонь!
Но вновь ни одна стрела не улетела. Даже лекарь не выстрелил, но, правда, тот по уважительной причине — еще не успел перезарядить арбалет.
Влад сорвался с места и схватил за грудки затаившегося по правую руку Болдахо:
— Что за хрень?! Почему не стреляешь, аскариду тебе в пасть? Почему остальные не стреляют? А? Почему, спрашиваю? Традесканции нанюхались?
Болдахо, затравленно вращая глазами, прохрипел:
— Это-то… бабы там-то. Дети-то.
Влад, вновь припав к амбразуре, взглянул на Зверье обычным взглядом. И был поражен увиденным. Враг оказался не прямолинейно-тупым, напротив — явил себя тонким психологом: в первых его рядах шли существа исключительно в облике детей, стариков и женщин.
— Вот же сука! — возмутился Влад коварству Зверя. Тут же притянул к себе Болдахо и прокричал ему прямо в ухо: — Сам врубись и парням скажи, нет там наших! Там только Звери. Одни только Звери. И никого, кроме Зверей. Мамой клянусь! Смотри!
И в подтверждение своих слов засадил из винтовки в голову первому попавшемуся на глаза старичку. Старичок тут же показал свое истинное нутро — закружилась на том месте фиолетовая спираль. Когда Влад срезал ее молнией, Болдахо встрепенулся петухом и выкрикнул какое-то слово. Одно. Но, видимо, оно было настолько убедительным, что его хватило. Ополченцы поверили, и давно готовые стрелы наконец-то сорвались в сторону врага.
— Так их, парни! — обрадовался Влад и стал налево-направо рубить молниями заметавшиеся спирали. — Первая есть! Вторая есть! Третья есть! Четвертая, штырь ей в стык! Пятая…
А потом и счет потерял.
Через пять минут в такой раж вошел, что себя не помнил, и только приговаривал:
— Одну ягодку беру. На другую смотрю. Третью примечаю. А четвертая мерещится.
И рубил, рубил, рубил…
А потом враг отступил. Отхлынул к скалам одновременно и повсеместно. Так в час отлива отходит от берега вода — разом.
Птицы взмыли ввысь, а ветер затих, перестал трепать полотнища шатра.
До скал стрелы не долетали. Достать Зверя на таком расстоянии мог только Влад — из винтовки. Золотой пулей. Пулей мог, а молнией, как оказалось, — нет. Поэтому не стал впустую тратить боезапас. Отпрянул от амбразуры и обвел взглядом ликующих стрелков. Когда встретился глазами с кривоносым лекарем, подмигнул ему. А тот вдруг произнес на чистейшем всеобщем:
— Нормально вышло. Да, Кугуар?
У Влада от удивления глаза полезли на лоб. И с губ сам собой сорвался вопрос:
— Ты кто еще такой, дьявол тебя дери?
Лекарь усмехнулся и театрально-демоническим голосом произнес:
— Я часть той самой силы, которая всегда всему добра желает. — После чего уже совершенно будничным голосом закончил: — И поэтому вынуждена всегда и всюду сеять зло.
Влад нахмурился:
— А если серьезно?
— Серьезней не бывает, — ответил лекарь и кинул Владу медальон лицензии. После чего, одним движением сорвав с лица маску, встал в полный рост. Вместо колченогого сутулого урода перед Владом предстал статный красавец мулат, который тут же и отрекомендовался сухим официальным тоном: — Полковник Харднетт, начальник Особого отдела Чрезвычайной Комиссии.
Болдахо, на глазах которого произошло превращение аррага в черта, громко вскрикнул и попятился. Поднял арбалет, нацелился. Опустил. Вновь вскинул. Вновь опустил. И все это время косился на Охотника, пытаясь понять по выражению его лица — Зверь это фокусничает или нет?
Но Влад воспринял спектакль очень спокойно. Внутренне ожидал чего-то подобного. Мельком взглянув на медальон, швырнул его назад хозяину и сказал с нескрываемым раздражением:
— Вас тут только сейчас и не хватало.
Харднетт, который энергично стряхивал с лица струпья засохшей пены, умудрился поймать медальон на лету и, спрятав его в складках балахона, невозмутимо заметил:
— Поверь, солдат, не хватало.
Солдат какое-то время молча разглядывал его лицо, которое так разительно отличалась от физиономий тиберрийцев. Привыкал. Ну а потом спросил поскучневшим голосом:
— По мою душу заявились?
— И по твою тоже, — не стал скрывать Харднетт.
— Поня-я-ятно, — протянул Влад и, набрав полную грудь воздуха, погнал на одном дыхании: — Значит, господин полковник, было так. Вечером второго дня рейда проснулся на смену, гляжу — стоим. Огляделся — Воленхейма нет. Вылез посмотреть — тягач куда-то делся. И груз, естественно, вместе с ним. Вот такая вот беда — ни старшего конвоя, ни тягача, ни груза. Хотел доложить, но крутом сплошная Долина Молчания — фиг доложишь. Подумал-подумал, ну и двинул на поиск пропажи. А что мне, господин полковник, было делать?
Харднетт, с лица которого не сходило скептическое выражение, спросил:
— Ну и как — нашел?
— Пока нет, — переведя дух, соврал Влад.
— Зато Охотником заделался. Да, Кугуар?
— Уже в курсе?
— Знаю, что есть такие. И не слепой. Вижу, как молнии резво мечешь. И браслетик вон… Кстати, как ты из винтовки Зверя вскрыл? У тебя что — пули по спецзаказу? Из раймондия?
— Из раймондия.
— Из ворованного?
Влад промолчал.
