— Нет, не как мы, — успокоил Харднетт. — Мы белковые. Они — нет. Белковую жизнь ограничивает коридор температур, клетка метаболизма, потолок давлений. Нам, к примеру, без скафандра в открытый космос нельзя. Никак нельзя. А этим — можно. Только так носятся. Туда-сюда, туда-сюда. По всему видать, что эти твари — Чужие.
— Откуда ты это все знаешь, начальник?
— Наводил справки.
— Ну и на кой черт Чужим Сердце Мира?
— А вот это я и сам бы хотел узнать, — признался полковник и, кивнув в сторону скал, спросил: — Как думаешь, живьем можно взять?
— Кого? — спросил Влад. — Зверя?!
— Зверя.
— Ты что, начальник, не видишь, что это стихия?
— Но убить-то можно, — резонно заметил Харднетт. — Раз убить можно, значит, и поймать можно.
Влад задумался, по обыкновению поскреб затылок и пожал плечами:
— Честно говоря, не представляю себе, как это можно сделать. Судя по тому, что я о них знаю и что своими собственными глазами видел, черта с два их в плен возьмешь, будучи в сознании.
— А если, допустим, работать без сознания?
Ответил Влад не сразу, подумал. После чего стал рассуждать:
— Сам, начальник, посуди. Глаза и уши — лишь двери и окна в мозг. Смотрит глаз, слушает ухо, а видит и слышит мозг. Так? Так. Значит, если мозг отключен, Зверь не опасен.
— Логично, — согласился с таким выводом полковник.
— Только как можно Зверя поймать, будучи без сознания? — пожал плечами Влад. — Не представляю.
— Тут есть варианты, — подмигнул ему Харднетт. — Например, работать под гипнозом. Под гипнозом мозг действительность не воспринимает, но установку отработать может. Ведь так?
— Под гипнозом? Ну да, возможно. В случае со Зверем последний рубеж обороны где-то там и проходит — на грани рассудка и бесчувствия.
— А еще можно с помощью «сопелки» попробовать. Тут тоже есть кое-какие наработки.
— Какие еще наработки?
— А вот этого не могу сказать. Извини, солдат, закрытая тема.
— Не больно и надо. — Влад собрался обидеться, но вдруг задался вопросом, который почему-то сразу в голову ему не пришел: — Начальник, а на кой такой ляд Зверя пленить?
— Как это — «на кой ляд»?
Полковник явно удивился вопросу. Для него-то самого все тут было более чем очевидно.
А недоумевающий солдат пожимал плечами:
— Не понимаю, зачем его ловить?
— Затем, что сам-то он контакта не ищет и в диалог не вступает. Ведь так?
— Не ищет и не вступает, — согласился Влад. — Разговор у него короткий: напасть, сожрать, переварить.
— Вот то-то же. Как его тогда исследовать? Вопрос. Большой вопрос. Ответ: нужно заарканить. Заарканить и в клетку сунуть. Полагаю — в золотую.
— А зачем его исследовать? Не понимаю. Его гасить, гада, нужно, а не препарировать.
— Узко на проблему смотришь, Кугуар. — Харднетт осуждающе покачал головой. — Очень узко. А еще ученый. Шире надо смотреть. И подходить комплексно.
— Я не ученый, — упрямясь, напомнил Влад. — Я солдат.
Полковник улыбнулся:
— Я помню.
Тут их беседа на какое-то время прервалась — к Харднетту подошел Болдахо и всучил охапку из трех десятков стрел. Полковник стал аккуратно расставлять их вдоль стены. Когда закончил, глянул в проем амбразуры. Понаблюдав за врагом, спросил:
— Как мыслишь, Кугуар, почему не нападает? Чего ждет?
— Темноты, — ответил Влад и показал рукой на запад, где от соскользнувшего за скалы Рригеля осталась лишь придавленная тучами темно-оранжевая полоса.
— Хитер собака! — восхищенно покачал головой полковник. А потом совершенно неожиданно подошел к Владу и, сунув руку в складки балахона, вынул на божий свет какой-то предмет.
У Влада екнуло сердце — узнал в протянутой штуковине недостающий кусок шорглло-ахма. Узнал, но вида не подал. А Харднетт стал выпытывать:
— Ты тут, Кугуар, человек уважаемый. В узкий круг вхож. Может, видел где-нибудь вторую половинку вот этой вот сакральной вещицы. Может, кто показывал? Или рассказывал?
— Нет, начальник, ни сном, ни духом, — соврал Влад и даже глазом не моргнул.
— Точно?
— Точно. А что это?
— План лабиринта. Слышал, что Сердце Мира находится в лабиринте?
— Нет, не слышал.
— Ну так услышь. Есть мнение, что Сердце Мира находится в центре лабиринта. Вот это — его план. Вернее, часть плана. Где-то еще есть и вторая. Я ищу.
Влад взял обломок диска с ладони Харднетта, рассмотрел внимательно с обеих сторон, потер, поскреб и оценил:
— Старинная, судя по всему, вещица.
— Старинная, — согласился Харднетт.
— Откуда она у тебя, начальник?
— Бабушкино наследство.
— Повезло тебе, начальник, с бабушкой.
— Повезло… Так, значит, не видел?
— Говорю, нет. Впрочем, могу поспрашивать. Потом. Когда Зверя сковырнем. Если, конечно, сковырнем.
Вранье давалось Владу легко, и стыдно ему не было.
— Неплохо было бы, — согласился Харднетт и тут же попросил: — А штучку пока отдай. Сам понимаешь — память о бабушке.
Нехотя вернув кусок диска, Влад поинтересовался:
— Сердце Мира, лабиринт, схема — зачем тебе все это, начальник?
— Хочу когда-нибудь взглянуть своими собственными глазами, из-за чего весь этот сыр-бор разгорелся.
— Зачем?
— Интересно.
— Любопытный?
— Любознательный.
