Пока они разворачивали свои отряды, со стороны переправы, прямо в тыл сарацинам, внезапно ударил арьергард королевского войска во главе с герцогом Бургундским. Заметив сарацин, рыцари, по приказу герцога, притаились за песчаной насыпью и, едва отряд пронесся мимо, сели на лошадей, построились и помчались вслед за ним. Не считая тяжелой переправы и нескольких стычек, они почти не участвовали в боях того дня, так как были последними, кто переправлялся через Ашмун. Поэтому и рыцари, и их лошади были полны сил. Они легко нагнали отряд и заставили его развернуться к себе, а тем временем отряд арбалетчиков был прикрыт прибывшими Жуанвиллем, графом Суассонским и герцогом Анжуйским. Они храбро сражались, но сарацины значительно превосходили их по численности. Несмотря на то, что сарацины разделились на два отряда, сражаясь с арьергардом и отрядами, защищающими мост, они все равно теснили крестоносцев. Лучники отряда сарацин посыпали щедро стрелами мост, арбалетчики отвечали, но вынуждены были сойти с моста, чтобы дать возможность сражаться воинам. Отступив назад, они значительно проиграли в расстоянии и почти перестали стрелять, опасаясь задеть своих. Постепенно оба отряда крестоносцев соединились. Герцог Бургундский, отклоняя удар, направленный на графа Суассонского, который оказался рядом, воскликнул:
– Приветствую вас, граф, как сегодня идет сражение?
– Превосходно, сир, – весело откликнулся граф, – я счастлив видеть вас наконец на твердой земле.
– Земля довольно шаткая, не находите? – сенешаль короля Жуанвилль вынимал из ноги пятую стрелу, что достала его в тот день.
– Не волнуйтесь, друзья мои, – шутил не унывающий граф Суассонский. – Мы еще вспомним этот день, когда будем рассказывать о нем в дамских покоях.
– Вы сегодня в прекрасном настроении, граф, – засмеялся герцог Бургундский, пришпоривая своего коня и ныряя в очаг битвы, где старался отбиться от насаждающих сарацин Вильям Уилфрид.
– Рыцарь счастлив, когда сражается, молится и держит в объятьях даму, – ответил граф Суассонский, прекрасно осознавая, что герцог его уже не слышит.
– Что там происходит? – донна Анна не могла понять: то ли мост надежно защищен, то ли сарацины одерживают верх.
– Вот теперь, донна, – сказал де Курно, – самое время помолиться. Мы сделали все, что могли, не правда ли?
– Да, теперь все, – надломленно ответила донна дрожащими губами. Сложив ладони вместе, она зашептала молитву.
Рыцарям, обороняющим мост, было видно толпу, вышедшую на насыпь у лагеря, и когда они оборачивались, чтобы посмотреть на лагерь, то видели фигуру в белом, стоящую выше всех на насыпи.
– Нас охраняет ангел, господа! – воскликнул Анвуайе, показывая на нее друзьям.
– Это донна Анна, – сказал спокойно Карл Анжуйский, наскоро перевязывая рану на ноге кожаным ремешком.
Битва продолжалась до вечера. Христиане отбили мост у сарацин, а основная армия короля, сметая баррикады, прорвалась в город. Когда мусульмане отступили, стало понятно, ценой каких потерь была куплена эта бесславная победа. В городе узкие улочки были завалены трупами убитых рыцарей, крестоносцы были вынуждены сворачивать на соседние улицы в поисках проезда, потому что не могли ехать по трупам. Вскоре им навстречу вышли измученные тамплиеры. Они потеряли восемьдесят своих воинов, большинство оставшихся в живых были ранены, а их Магистр лишился глаза. Король спросил их, знают ли они, где Роберт Артуасский, но тамплиеры не знали.
Жоффруа де Сержин посоветовал королю вернуться к реке, чтобы дать сражающимся напиться и быть поближе к лагерю, охраняемому герцогом Бургундским. Карл Анжуйский и Жуанвилль, оставив мост на арьергард герцога, присоединились к королю, когда он выезжал из города. Король все время спрашивал у рыцарей, оборонявшихся в городе, не знают ли они, где его брат. Наконец к войску приблизился коннетабль де Боже, который сообщил, что брат короля, граф Артуасский, обороняется в одном доме в Мансуре. Людовик попросил коннетабля отправиться туда, Жуанвилль вызвался сопроводить коннетабля со своим отрядом. Но едва они отъехали, как их окружили сарацины, и они поняли, что к Мансуру пробиться невозможно. Отступая к основным силам крестоносцев, Жуанвилль и коннетабль увидели, что король отступил к реке, и на него снова напали сарацины.
