Донна Анна стала пробиваться сквозь толпу в лагерь и понеслась по нему так быстро, что накидка на ее голове развевалась от ветра. Ворвавшись в шатер Жослена де Курно, она увидела, что он стоит на коленях и молится.
– К черту молитвы, де Курно! – грубо крикнула она, хватая его за шкирку и заставляя подняться. Де Курно, поднимаясь, поморщился: во время пожара на «кошке» он пытался затушить крышу и не заметил, как пламя охватило все вокруг, и ему не оставалось ничего другого, как спрыгнуть сверху. Он потянул ногу и не мог участвовать в походе рыцарей на Мансур. Это была удача донны Анны.
– Вставайте, мэтр, мне нужна ваша помощь. Мы должны помочь им! – она сунула ему в руки палку.
– Но, донна, – начал было де Курно.
– Живо!!!!!! – рявкнула она, и де Курно вздрогнул от неожиданности. Что это с нею случилось? Из тихой женщины она превратилась в разъяренную львицу. Она тащила его через лагерь на насыпь, где стояли люди.
– Если мы перекинем для них легкий мост, – говорила она, показывая де Курно на реку, – хоть какой-нибудь мостик, чтобы они могли перебраться назад. Вот там, где сужается канал, разве там нельзя что-нибудь придумать?
– Но донна! – возразил де Курно, – ведь это же прямо под боевыми машинами противника!
– Очнитесь, де Курно, лагерь сарацин разрушен! Мы можем спокойно поставить мост. Ну же, вы ведь можете сделать это!
Де Курно осмотрел берег. Зрелище было плачевным: на равнине и берегу шло сражение между войском короля и гвардией мамлюков, лагерь сарацин был разрушен, и его грабили бедуины, словно падальщики, налетевшие на все, что не успели разграбить рыцари. Было очевидно, что боевые машины остались без присмотра. Установки с греческим огнем и вовсе были увезены на равнину, где сражался король, поэтому все, что осталось, это лишь примитивные катапульты. Де Курно осмотрел берега, и ему показалось, что донна действительно была в чем-то права: канал сужался, и берега были примерно на одном уровне, что упрощало установку моста. Если им не помешают, они могут установить мост, и тогда войско сможет вернуться в лагерь, не прибегая повторно к опасной переправе.
– Но что, если мы поставим мост, а на него прорвутся сарацины? – спросил Жослен де Курно донну, которая напряженно ждала ответа.
– Мы защитим наш лагерь и сметем их с моста, – ответил подошедший к ним Карл Анжуйский. – Я хочу, чтобы вы немедленно взялись за его постройку – все рыцари и все материалы в вашем распоряжении, мэтр де Курно. Я хочу, чтобы мост появился как можно скорее, это наш шанс спасти короля и войско.
Жослен де Курно согласно кивнул. Повернувшись к толпе на насыпи, он заорал так, что его, должно быть, было слышно даже на равнине:
– А ну, живо за дело! Все дерево, что есть – туда, на берег! Наплачетесь еще, когда я из вас начну выколачивать лень!
– Узнаю де Курно, – улыбнулся донне Анне Карл Анжуйский. – А вы, донна, меня просто удивили. Я и не представлял себе, что женщина может держать себя в руках в ситуации, подобной этой.
– Я и сама от себя ничего не ожидала, – просто ответила Анна. – Я лишь хотела помочь…
Взгляд ее, устремленный на тот берег, затуманился печалью.
Как попавших в яму зверей забивают сверху камнями и стрелами, так убивали жители Мансура застрявших в узких, темных улочках рыцарей-христиан. Крестоносцы пытались защититься щитами, укрыться в одном из зданий, но мамлюки теснили их к баррикадам, зажимали в тиски и перебивали одного за другим. Из-за того, что рыцари разошлись по городу, они не были вместе и не могли сообщаться друг с другом. Ругая себя за жадность и тщеславие, они рвались из города, их последней надеждой был святой король, чьи приказы они нарушили.
Гийом Длинный Меч знал, что четверо его друзей, верные клятве, уже умерли, остальные сражались вплотную к нему. В тисках улиц особо махать мечом не представлялось возможным, и, словно стадо испуганных и блеющих овец, рыцари растерянно метались по городу, толкая друг друга. Практически все их лошади были убиты, и они были вынуждены сражаться в пешем строю. Рауль де Куси навалился внезапно на Гийома, со стоном сжимая шею, куда ему вонзилась стрела. Длинный Меч поднял голову и увидел, как отбивается на ступенях одного из домов огромный Роберт Артуасский – сарацины окружили его тесной толпой.
– Скорее, – прокричал Гийом, – нужно спасти принца!
Англичане последовали за ним, отбиваясь от насаждавших сарацин, под градом стрел, камней, улюлюканья жителей. Им нечего было терять, они знали, что умрут, и это придавало им безрассудную смелость, отпугивавшую турок. Роберт был поражен, когда увидел, что Гийом и его люди спешат к нему на помощь. Ему вспомнилось, как он оскорблял их, мысль эта молнией промелькнула в памяти. Пронзая мечом воина-сарацина, Роберт повернулся к Гийому и приветственно крикнул:
– Рад, что вы решили составить мне компанию, сир!
– Я решил лишить вас славы, принц, – насмешливо крикнул Гийом, рубя неприятеля. – Если бы вы отбились один от пятнадцати человек, вы бы вошли в историю, как самый смелый рыцарь. Я не могу позволить вам такой славы.
