– Теперь, Амира, твоя кровь течет в моих венах, а моя – в твоих. Теперь ты часть меня, ты часть семьи и пока на земле живет династия Айюбидов, ты будешь в безопасности и почете везде, где распространяется наша власть. Ты теперь моя сестра, Амира, я – твой брат, и нет союза, священнее нашего.
Их кровь, смешиваясь, капала на поднос, заливая цветных птиц. Донна Анна мысленно произнесла благодарственную молитву – теперь она чувствовала себя в полной безопасности.
Вскоре после того, как султан и Анна Висконти д'Эсте обменялись кровью, заключив братский союз, появились первые недовольные. Христианка, женщина – и вошла в семью древнейшей династии! Она даже не королевской крови! Недовольные нашлись даже в числе самых близких к султану людей, но он строго запретил все пересуды на эту тему. Желающих почесать языками и обсуждать новости и сплетни секли плетьми, и вскоре у многих охота злословить исчезла.
Султан познакомил донну Анну со своей матерью – Шеджер-Эдду. Когда Анна вошла к ней в покои, Шеджер-Эдду сидела на возвышении и поднялась навстречу. Восточная красота этой женщины еще светилась на ее лице, увядающем, но неизменно приятном. У нее были большие темные глаза, которые унаследовал и сын, черные волосы с седыми прядями, расчесанные, разбросанные по плечам. Руки были очень тонкими, на фоне широких рукавов черной туники и вовсе казались высохшими. Все запястья были усеяны золотыми браслетами, длинные золотые серьги раскачивались и позвякивали в ушах, на шее красовалось толстое золотое монисто. Шеджер-Эдду ласково встретила Анну, обняла и поцеловала. Туран-шейх, придя к ним, обнаружил, что они мило беседуют при посредничестве Белека, и обе женщины держатся с большим достоинством. Мать обняла и поцеловала сына, ее рука скользнула по его волосам, и Анна поняла, как эти двое любят друг друга. Мать и сын сидели вместе напротив нее, и, разговаривая со своей новоявленной дочерью, Шеджер-Эдду не раз упоминала, как много говорит об Анне ее сын и как одиноко им будет, если она их покинет.
С тех пор Анна не раз приходила к Шеджер-Эдду, иногда та сама звала ее к себе, обеим было довольно интересно вместе – Шеджер-Эдду была мудрой женщиной и с удовольствием выслушивала рассказы Анны об обычаях Европы, в свою очередь объясняя ей порядки Египта.
Они часто гуляли в саду, Шеджер-Эдду рассказывала Анне о своих цветах, которые выращивала сама, и о лекарственных травах и растениях, которыми очень часто пользовалась.
– Отец был придворным врачом и научил меня обращаться с лекарствами. Я, даже когда стала женой Негем-эд-дина, не брезговала выращивать травы и ухаживать за ними, не раз спасала своих детей от болезней. Здесь много ядовитых трав, некоторые из них очень опасны, поэтому я слежу за тем, чтобы дети не играли в этом саду. Но яд в малом количестве может стать лекарством, поэтому эти травы необходимы для создания целебных настоев.
Анна не рискнула спросить, всегда ли яды Шеджер-Эдду шли на благо, ведь она вынуждена была терпеть соперничество более молодых женщин. Мать султана заметила интерес Анны к лекарственным травам и, узнав, что та долгое время лечила армию крестоносцев, рассказала ей, как готовить лекарства из разных растений.
В общем, две женщины неплохо общались друг с другом, у них всегда находилась тема для бесед и Шеджер-Эдду благоволила к Анне.
Белек рассказал Анне, что те немногочисленные жены и наложницы, которых султан привез с собой из Месопотамии, не нравятся его матери, и она ищет ему жену из египетских девушек. «Госпожа не раз говорила мне, что была бы счастлива, если бы вы не были сестрой султана, и приняли бы мусульманство. О лучшей супруге для своего сына она не смеет и мечтать», – подначивал Белек. Анна смиренно молчала, словно не слышала, о чем он говорит. Ее вполне устраивала роль сестры султана, и она к нему искренне привязалась. Султан был прав, их судьбы оказались переплетены, пусть и не так, как он того хотел.
Анна продолжала жить в своих покоях, ожидая часа, когда ее, наконец, отдадут королю. Она не сомневалась в том, что король и крестоносцы знают, что она жива, и что ее тоже выкупят вместе с остальными.
Иногда она ждала султана в смежной с главной залой комнате и сквозь резные окошки могла видеть и порой слышать, о чем говорит султан со своими командирами. Она не знала арабского, поэтому для нее особых интересов эти переговоры не представляли, но однажды она отчетливо услышала слова на французском языке и подошла поближе к окошку.
