Король заказал с южных островов Средиземного моря цветы жасмина, их привозили цветущими кустами, и теперь многие дамы и рыцари держали в руках оторванные цветочки и, пока Артур шел мимо, посыпали его белыми цветами и лепестками.
Я могла лукавить с донной, но себя я обманывать не могла – Артур не мог не восхищать в тот момент. Пока он шел к нам, такой высокий, стройный, широкоплечий, уверенный, с печатью таинственности и легкой печали на лице, скромно улыбаясь на приветствия и кивая то направо, то налево, я вдруг подумала, что лучшего рыцаря в истории не было и не будет. Он не успел побриться, и легкая щетина затемняла нижнюю часть его лица, придавая ему мужественность и развязное благородство разбойника. Он был одет в белую мужскую котту, расшитую золотом, с белым плащом, развевающимся позади. Эта одежда шла ему, плотно облегая его плечи и грудь, и мне вдруг подумалось, что это вовсе не тот парень, которого я когда-то знала, а совершенно незнакомый рыцарь, полный внутреннего благородства, мужества и силы. Артур… я и радовалась, и хотела плакать от звука одного его имени. Горький восторг, сладкая горечь, печаль и ликование оттого, что он оказался Последним Рыцарем Короля. С одной стороны, я была счастлива, что он теперь с нами, но с другой, я стыдилась нашего поцелуя, моих страхов и притяжения к Рыцарю, которое испытывала постоянно.
И вот он идет ко мне, ко мне навстречу, и я рассматриваю его и не узнаю, и непонятно, почему он обманывал, даже оказавшись со мной наедине накануне битвы. И одновременно с этим я хочу сойти с алтаря, обвить его за шею руками и снова узнать вкус его губ.
– Не завидуешь? – Катя толкнула в плечо Вадика, наблюдавшего, как Артур шествует между рядами приветствующих его баронов и дам, одетый в богатые одежды, под торжественное пение, навстречу ожидающим его епископам и королю.
– Нет, – улыбнулся Вадик, – нисколько. Моя церемония хоть и была упрощена и укорочена донельзя, я ощущал себя много лучше, чем это возможно сейчас. К тому же я бы предпочел, чтобы вместо Ольги меня ожидала ты.
– Ну, насчет этого можешь не беспокоиться, я бы ни за что не уступила этого права никому, – и Катя насмешливо кивнула графине Артуасской, встретившись взглядом с ее холодными синими глазами.
– Донна сегодня прелестна, как никогда, – шепнул де Сержин, приблизившись к Катрин.
– Была бы ее воля, – вздохнула Катрин, – и сегодня некого было бы посвящать в рыцари.
И действительно, чем ближе подходил Артур к алтарю, тем больше с трудом подавляемой ярости горело в глазах донны. Ее обида и досада проскальзывали в каждом ее движении. Она ясно давала понять, что находится здесь не по собственной воле.
Артур смотрел на нее, пока приближался к алтарю, и за время всей церемонии редко спускал с нее глаза. Она выдерживала его взгляд, но потом неизбежно отводила глаза в сторону. Под ее ангельской личиной бурлили такие страсти, что она боялась, он прочтет их все и ужаснется.
Епископы благословили оружие нового рыцаря. Ножны и рукоятка меча были усеяны камнями и жемчугом и поблескивали в преломляющемся свете витражей и свечей. Затем меч вынули из ножен и освятили, епископ вложил меч в руку Артура, и его сменил герцог Анжуйский. Карл подвязал к сапогам посвящаемого золотые шпоры, граф Пуатьерский помог ему одеть кольчугу. После братья короля отошли, уступая место монарху. Людовик ІХ забрал из рук Артура меч, вложил его обратно в ножны и велел ему поднять руки. Затем король принялся опоясывать рыцаря со словами:
Когда Людовик застегнул пояс, он выпрямился и по-братски поцеловал Артура, тут же залепив ему легкую пощечину для испытания смирения. Донна Анна нервно вздохнула. Настал момент, когда она должна была вручить Артуру знамя и повесить ему на шею орден. Она медленно тронулась с места, позади нее с легким шорохом полз шлейф, поблескивая жемчужинами. Вновь оказавшись лицом к лицу с Последним Рыцарем, она нерешительно подняла на него взгляд. Она вручила ему знамя и повесила на шею тяжелый орден, поклонилась ему в знак признания за свое спасение. Он поклонился в ответ, затем, следуя требованиям церемонии, поцеловал ее в губы, задержавшись на мгновение более того, чем было принято.
Анна стойко выдержала эту пытку, но глаза поднять на него не посмела и только ему стала видна тонкая влажная дорожка от украдкой упавшей слезы на ее щеке. Донна застыла, словно прекрасная кукла, не в силах отступить назад, ни пошевелиться.
Король знаком велел Артуру повернуться к придворным и провозгласил:
