Август сразу открыл Артуру всю правду и сказал, что его друзья должны пройти путь донны, чтобы история не изменилась. Артур, хоть и пребывал в сомнениях, поверил своему новому знакомому – Август вывел его на улицы города, чтобы парень сам убедился, что все это настоящее.
– Я могу сделать так, что ты снова уснешь, – сказал ему Август. – Ты попал сюда случайно. Когда ты проснешься, твои друзья снова будут рядом и для тебя пройдет не больше получаса, вне зависимости от того, сколько они пробудут здесь.
– А почему я не могу быть рядом с ними? – спросил Артур.
– Потому что мой брат не знает, что я забрал тебя из Москвы. И твоя судьба совсем иная.
– А зачем вы забрали меня, если я не могу быть с ними? – полюбопытствовал Артур.
– Просто так, – пожал плечами Август, но в глазах его был иной ответ.
– Значит, я или отправляюсь спать, или…
Август д'Эсте улыбнулся:
– Можешь пожить в средневековой Германии, для тебя это ценный опыт.
– Я хочу быть рядом с друзьями, – заявил Артур. – Нет ли у вас для меня иного предложения?
– Это будет сложно, Артур, это будет тяжело. Ты должен будешь многому научиться, но самое главное…
Август подошел к кованому сундуку и, открыв его, достал кожаную маску:
– Ты должен будешь скрывать свои чувства и эмоции. Спрятать свое лицо под маской и забыть, кто ты есть, ради них. Ради Ольги.
Артур вздрогнул. Ему казалось, что перед ним не человек, а существо внеземное, потому что он знал, на какие струны души Артура надавить.
Больше всего на свете Артур переживал, что он не может открыть правды о своей работе своим друзьям и вынужден лгать им. Скрыть же свое лицо под маской и вовсе представляло собой пытку – это была полная потеря индивидуальности. Но ради нее… Ради друзей…
Он посмотрел еще раз в глаза Августу.
– Им нужна твоя помощь, Артур, но ты волен делать свой выбор. Тебя никто не осудит.
Артур протянул руку и взял кожаную маску. Август одобрительно кивнул головой.
– Ты обрекаешь себя на одиночество, рыцарь. Но тебе суждено было стать воином. Ты будешь служить самому великому из королей, и ты будешь последним из его светлого воинства. Ты станешь Последним Рыцарем Короля. Если ты победишь, ты получишь все.
Все…
Артур даже не представлял себе, на что идет. Он чувствовал себя заключенным, в то время как друзья его были на свободе, потому что он мог лишь наблюдать за ними втайне, не имея права показаться им на глаза. И в то же время их жизни стали смыслом его существования, ради них он шел на риск. Август помогал ему, но очень часто оставлял его в полном одиночестве, присылая лишь сухие команды, которым Артур вынужден был подчиняться.
Катя и Вадик слушали с замиранием сердца, как Артур шел рядом с ними весь поход, терпел лишения большие, чем они, потому что Август очень редко появлялся рядом с ним. Да, Август был в Египте и помогал Артуру, он же провернул эпизод с голубями, спасая донну и ее друзей от костра. Но именно Артур решил спасти жизнь герцогу Бургундскому, когда Август сказал ему, что бедуины планируют убить влиятельного командира. Когда же Артур помог сбежать Ольге из дворца султана, он и вовсе оказался в тяжелейшей ситуации – каждый день, час за часом, он боролся с желанием открыться ей, рассказать, кто он, чтобы она больше не боялась его. Но Август ему это запретил, Артур должен был привести ее к Акре и уйти.
Когда в пустыне она молилась, сложив ладони вместе, стоя на коленях, пока песок осыпал золотом складки ее одежд, он смотрел. Она молилась с закрытыми глазами, губы беззвучно произносили одной ей ведомые мольбы. А он упивался ее профилем: для него не могло быть видения прекрасней, чем Ольга в лучах зарождающегося дня. Солнце скользило по ее лбу, спускалось на нос, целовало ресницы и брови. А ему хотелось запечатать молящиеся уста поцелуем. Она произносила имена друзей, но его имени не было в ее списке. Для нее он остался в далеком будущем.
Она поменяла имя, манеру двигаться, язык, но на него по-прежнему смотрел ее внимательный и серьезный взгляд. Пусть в голубых глазах блестело серебро страха, только она могла так отводить глаза, задумчиво опускать ресницы, с достоинством отворачиваться в сторону. Иногда он находил, что пережитые ужасы только сделали ее сильнее. Величавость сквозила в каждом движении. Благородство говорило ее языком.
Он проклинал Августа за запрет открыться ей. Она его боялась. Заканчивая молитву, она открывала глаза, поворачивалась к нему, и во взгляде, который мельком скользил по нему, был ужас. Когда желание сказать ей правду доводило его до отчаяния, он становился жесток и насмешлив. Это был единственный выход.
А когда она перевязывала его, и ее мягкая, нежная рука скользила по телу, он умирал от прикосновений. Хотелось обнять ее за талию, прошептать, что все хорошо, что он любит ее до того, что дышать больно. Иногда она задерживала свою ладонь на его теле, и хотелось кричать от желания.
